— Хорошо, но я подожду, пока ты не кончишь. Мы пойдем на берег вместе.

— Нет, пожалуйста, Стернутейтор. Когда закончишь, уходи. Я все равно не хочу есть.

Снизи задумчиво зашипел. Ему не нравилась мысль о том, что Онико пропустит веселье на берегу, и еще меньше — о том, как она ковыляет в корсете и с костылями по песку. Онико достаточно трудно передвигаться по ровной поверхности, ее мышцы все еще не привыкли к земному тяготению.

Потом ему пришло в голову, что он может ничего не обещать: просто подождет ее, если даже она об этом не просит.

— Хорошо, Онико… — начал он.

И тут вся проблема потеряла смысл.

Огни погасли.

Гостиная погрузилась в сумерки, единственное освещение исходило от окна, в которое открывался вид на горы; но горы уже скрывались в заходящем солнце.

Из кабинки с Гарольдом послышался рев:

— Какого дьявола?!

Дверь кабинки задрожала, потом чуть приоткрылась, и наружу протиснулся Гарольд. Ему пришлось отодвигать дверь вручную.

— Что происходит? — спросил он, сердито глядя на Снизи и Онико. — Глупая программа просто отключилась на середине вопроса.

Снизи сказал:

— Я думаю, отключилось электричество.

— О, Допи, какой ты дурак! Электричество никогда не отключается!

Снизи посмотрел на стенной экран, ставший немым, на всю осветительную аппаратуру, теперь не работающую, на дверь, больше не открывающуюся, когда к ней подходишь.

— Но оно отключилось, Гарольд, — рассудительно сказал он. — Так что же нам делать?

Когда отключилась энергия, погасли все фонари и коридоры школы стали темными и тревожащими. Когда не стало огней, отключились и лифты, так что пришлось воспользоваться лестницей, чтобы добраться до главного здания, а оттуда на берег. Этой лестницей никогда не пользовались.

Но для слабых ног Онико это не выход.

— Придется идти, — обвинительно сказал Гарольд, и Снизи согласился с ним.

— Но лучше воспользоваться дорогой, — заметил он. Гарольд мрачно посмотрел в окно на горы, потом в меньшее, откуда виден был берег. Школа умерла, но ее ученики нет. Почти все уже находились там, крошечные на расстоянии, они толпились на берегу. Сцена на берегу не выглядела пугающей. Скорее похоже на веселье, и Гарольд вздохнул.

— О, добрый боже, наверно, придется идти по дороге. Из-за Онико. Ну, давайте покончим с этим. — Он не сказал, что теперь, когда механизмы вышли из строя, единственная альтернатива — спускаться по откосу холма, и для него это будет не легче, чем для девочки. Он направился к двери. Но так как опыта с неоткрывающимися при приближении дверьми у него не было, он чуть не расшиб нос, прежде чем остановился и гневно открыл ее.

Теперь уже почти совсем стемнело, а фонари снаружи, естественно, тоже не горели. Впрочем, это не имеет значения. Вскоре взойдет луна, и даже звездного света над Тихим океаном достаточно, чтобы видеть. Больше, чем отсутствие электричества, Снизи тревожила Онико. На Колесе она почти не плакала, даже когда старшие дети дразнили ее. Теперь она, казалось, не в состоянии остановиться. Слезы появились снова, медленные крупные капли возникали в углах ее глаз, одна покатилась по щеке к подбородку, другая готова была занять ее место.

— Пожалуйста, Онико, — взмолился Снизи, — ведь все дело в электричестве. Ничего серьезного.

— Не в электричестве, — всхлипывала она, — а в моем дневнике.

— Какая ты глупая, — в отчаянии сказал Снизи, желая убедить если не Онико, то хоть самого себя. — Должно быть, просто совпадение. Неужели ты думаешь, что Врага могут заинтересовать детские сочинения?

Она переместилась на костылях, чтобы посмотреть на него.

— Но они заинтересовались! — взвыла она. — Ведь это были мои слова. И твои тоже.

— Да, Допи, — грубо вмешался Гарольд. — Не пытайся отвертеться! Это все твоя вина — и ее тоже!

— Включая отказ электричества? — спросил Снизи. Но эта отповедь не принесла ему удовлетворения. В каком-то смысле он и сам признавал, что все это его вина. Слишком мала вероятность простого совпадения. У хичи нет аналогии с образом сорока миллионов обезьян, печатающих на машинке сочинения Вильяма Шекспира, но он и не требовался, чтобы убедить Снизи. Такое совпадение просто невозможно…

Так же невозможно, как единственная альтернатива, которую он может видеть, а именно: Враг заглядывает им из-за плеча, когда они делают свои записи.

Встретившись с двумя равно нелепыми предположениями, Снизи поступил так же, как поступил бы любой нормальный ребенок, человеческий и хичи. Он выбросил их из головы.

Он указал на извилистую дорогу, по которой ходили грузовики на воздушных подушках.

— Пойдем на берег здесь, — сказал он.

— Но тут километры, — простонал Гарольд.

— Хорошо, — ответил Снизи, — если хочешь, иди короткой дорогой. Мы с Онико пойдем здесь.

— О, боже! — вздохнул Гарольд, добавляя еще одно обвинение к приговору Снизи и Онико, — наверно, нам лучше держаться вместе. Но это займет всю ночь.