— Жалко, значит? — насмешливо прищурился Володя.

— Жалко, — миролюбиво согласился Илья.

— А Пауля, значит, не жалко дразнить было? — продолжал подтрунивать старший брат.

— Так Пауль — немец! — удивился вопросу брата Илья.

Иван замедлил шаг, вглядываясь вдаль. Из-за деревьев показалась знакомая беседка.

Ее уже успели занять узники из барака. Галя, и сестры Маришю и Ганурата сидели на скамье, Василь и трое братьев-поляков весело толпились у входа.

— А хозяина-то и нет, — разочарованно протянул Иван. Охотничий азарт вернул блеск усталым глазам узника, как будто снова шумел перед ним зеленым океаном Брянский лес.

Иван застыл у беседки и напряженно, нетерпеливо смотрел вдаль, предоставив остальным сидеть и равнодушно ждать на мокрой от измороси скамейке.

За поворотом мелькнуло, наконец, зеленое перо.

— Вот и Мартын наш с семенами! — зевнул во весь рот Илья.

Рядом с лесником бодро трусил коричневый дог.

Иван невольно поежился не то от утреннего ветра, не то от прозвища, прозвучавшего как будто с другой, невидимой, стороны бытия.

Так называл лесника дядя Федор.

— Не Мартын он, — суеверно набросился на младшего сына Иван, — а Иоанн. Иван по-нашему.

— Иван так Иван, — недоуменно согласился Илья. И что это отец вздумал немца защищать? — Только это не он.

Человек в шляпе с пером подошел поближе, и стало очевидно, что это незнакомый лесник, только одеждой и фигурой и похожий на Шрайбера.

Незнакомый лесник лет на десять моложе Шрайбера бросил быстрый взгляд в сторону узников и остановился недалеко от беседки. По всей видимости, он тоже пришел на охоту.

Собака, похожая на Дугласа, послушно легла в ногах лесника.

Вскоре вдали показалось еще одно зеленое перо. Но этот незнакомец в шляпе и привычной зеленой форме, высокий и грузный, не был похож на Шрйбера даже издали.

Впереди него шли четверо узников со знаком ОСТ на груди — трое средних лет и юноша лет восемнадцати.

Все пятеро остановились возле беседки, и между лесниками завязалась легкая, приятная беседа, которую время от времени прерывал их веселый смех.

Ясное осеннее утро располагало к шуткам и к охоте. Даже Ильюшка перестал зевать.

— Лучше бы по грибы пошли, — все еще куксился он, а воображение его назойливо рисовало то серые, то рыжие пушистые комочки, в которые вот-вот будут целиться немцы.

Но вскоре со стороны Берхерверга зеленые перья начали мелькать то тут, то там за деревьями, и жалость в сердце паренька уступила место любопытству.

— Ишь ты, сколько лесников! — присвистнул он. Собаки насторожились, а один из них, тот, что пришел первым, грозно зыркнул на мальчишку-непоседу.

Он притих на несколько секунд и принялся считать лесников.

Людей с зелеными перьями и охотничьими собаками оказалось десять.

— А вот и еще два зеленых пера! — увидел Илья Шрайбера.

Радом гордо и весело вышагивал Кристоф с охотничьим ружьем. Конда и Дуглас бежали следом.

И лесники, и узники, — вся пёстрая толпа пришла в движение. Теперь все были в сборе.

Шрайбер ускорил шаг и махнул остальным рукой.

Зеленые перья закачались в такт ходьбе. Узники послушно поплелись следом.

Лесники остановились на краю поля.

Шрайбер кругообразно провел рукой в воздухе. Жест относился, по-видимому, к узникам и означал призыв к какому-то действию.

Русские, поляки, украинцы переглянулись, а лесники оживленно принялись расставлять их вокруг поля.

Теперь вокруг убранного уже от урожая пространства образовалось живое кольцо.

Соседями Нины оказались незнакомый лесник с таксой и Володя.

Зеленые перья симметрично возвышались над живым кольцом по всему радиусу поля.

Заряженные ружья ждали добычу.

Собаки, почуяв близкое присутствие зверя, нетерпеливо водили носами. Лесные запахи сулили погоню и добычу.

И вот заревели охотничьи рога, и псы неистово залаяли.

Перепуганные зайцы заметались по огромной поляне.

Живое кольцо все плотнее сжималось. Серые комочки выпрыгивали из кустов, из грядок с остатками брюквы, и пули охотников настигали добычу.

Толстый русак выпрыгнул из куста недалеко от Ивана, хотел проскользнуть у него между ног. Но узник впился глазами в зайца.

— А ну назад! — затопал на него, но никто и не думал стрелять в такую крупную добычу, а заяц метнулся к Нине и Илье.

Но здесь на него залаял Дуглас.

— Вон! Уйдет ведь! — горячился Иван.

— Да не будут они стрелять в него, пап! — охладил Володя пыл отца. — Они самых сильных оставляют на племя.