Не успел протянуть руку к телефону, чтобы набрать номер, как раздался звонок.

– Привет, Давид! Понимаю, что разочаровываю тебя, но это не Мари.

– Привет, Ив! Спасибо, что пришли Мари проводить.

– Переживаешь?

– Какое-то непонятное состояние. Не могу объяснить, слов не подберу. В общем, все по-другому. Что у тебя случилось, Иветта?

– Ничего особенного. Просто хотела поплакать вместе с тобой.

– А если серьезно?

– Да так, небольшая проблемка. Мои, как ты знаешь, переезжают из Баку. Я тебе рассказывала – для нас, христиан, там обстановка ухудшается с каждым днем. Жить уже стало невозможно.

– Да, понимаю. Ну что ж, если буду в городе, приду на новоселье!

– А что случилось? В Париж, что ли, уезжаешь?

– Не глупи, Ив. Если бы так! Родная власть отправляет меня служить.

– Куда?

– Пока что речь идет об армейской службе, возможно, в системе военной прокуратуры.

– Постой, ты что, не шутишь? Но ты же не колхозник какой-нибудь и не сирота из детдома!

– Ну, в общем, пока так получается.

– Тогда я перезвоню в течение часа, может, чуть позже.

– Подожди, ты же хотела о чем-то спросить?

– Потом, потом!

Рафа снял трубку после первого гудка.

– Слушаю.

– Рафа! Не думал, что так легко найду тебя.

– Иду обедать. Если успеешь минут за десять – двенадцать добраться до меня, подожду, если нет – буду в кафе поблизости. Только я не один.

– Нет, вряд ли я приду. Хотел просто сказать, что меня забирают в армию.

– Это что за новости? Ты же на госслужбе, тем более в прокуратуре!

– Ну, судя по всему, другой механизм заработал. В общем, такие дела.

– Подожди, ведь медкомиссию пройти несложно. Они дадут любое заключение, напишут даже, что ты беременный гермафродит и ожидаешь двойню. Разве не так? Дав, почему не отвечаешь? Тебе правда плохо? Через десять минут буду у тебя.

– Не надо, я еще с отцом не говорил. Ох, как же не хочется его расстраивать… Представляешь, как родители будут переживать, особенно мама?

– Ты сейчас где, в кабинете? Закрой дверь, поплачь как следует. Если кто-нибудь спросит, что случилось, скажи, что сочувствуешь подследственным, которых так легко отправляешь в тюрьму. Все, жди меня через десять минут.

– Не надо!

Но он уже положил трубку. Зашел помощник прокурора Грачя, с которым у нас сложились близкие, дружеские отношения, несмотря на шестилетнюю разницу в возрасте.

– Давид, прокурор мне поручил изучить список работников военкомата, проверить их близких родственников – кто где работает, чем зарабатывает на жизнь. Настроен решительно, по-видимому, готовит «наезд». Правильно, а то зажрались, мать их! Скоро начнут одноногих в армию посылать, чтобы выполнить план по призыву. Велено было особое внимание обратить на начальника призывного отдела. Сейчас подключу оперативников, пусть задействуют своих осведомителей. Может, у тебя есть какая-то информация? Ты парень городской, живешь в центре, общаешься со всеми местными ребятами… Давай обсудим.

Я и раньше слышал о разного рода столкновениях между силовыми структурами, особенно КГБ и МВД, а иногда и прокуратурой. Нередко становилось известно о случаях возбуждения уголовных дел в отношении сотрудников военкоматов – эта армейская служба была широко и масштабно коррумпирована. А почему бы и нет? Есть общественный спрос: люди не хотят попасть в армию. Естественно, возникает и предложение.

Влияние и мощь разветвленной сети КГБ были значительно больше: внешние сношения, оборона, государственная безопасность, иностранный туризм, валютные операции и валютные магазины, гостиницы. Даже среди проституток, обслуживающих иностранцев, у чекистов были свои осведомители. Но реальная власть над населением, хозяйственными организациями, торговлей и криминалом принадлежала милиции и отчасти, конечно, прокуратуре, осуществляющей надзор за деятельностью сотрудников МВД. Без покровительства милиции, а на более высоком уровне и прокуратуры, невозможно было осуществить сколь-нибудь удачную хозяйственную деятельность, сколотить капитал, построить большой частный дом или дачу, иметь хорошую автомашину.

Тем не менее, несмотря на то что МВД, КГБ и прокуратура старались держаться в предусмотренных законодательством границах своих полномочий, они зачастую «заходили на территорию» друг друга. Хотел бы я знать, поможет мне вмешательство прокуратуры или, наоборот, привлечет еще больше внимания к моей персоне, и без того уже обросшей немалым количеством громких, если не сказать скандальных, историй?

Снова зазвонил телефон.

– Давид! – послышался в трубке задорный голос Иветты. – Какой у тебя район?

В кабинет вошел Рафа со своей неизменной кривой улыбкой, в щегольской импортной кожаной куртке светло-коричневого цвета. Костюмы он обычно не носил – его могучие плечи никакой пиджак не вмещал, приходилось шить на заказ, и все равно в костюме Рафа выглядел толстяком.

– С кем говоришь?

– Это Иветта.

– А зачем она тебе звонит?

– Хочет знать, в каком районе мой военкомат.

– Молодец, парень! Ты прав, клин клином вышибают, – ухмыльнулся Рафа.

– Все, не мешай, дай договорить с Иветтой.