Наоко…

Разговор в саду выбил его из колеи. Никогда раньше на него с такой силой не действовала японская атмосфера этого маленького клочка земли. Как будто жена наконец вручила ему ключ, отпирающий ворота дзенского сада. Шагая среди золотистых мхов и сияющих сосен, он вдруг почувствовал, что перенесся туда. В те годы, когда они фотографировались на ступенях храма Киёмидзу-дэра, вознесшегося над Киото.

Наоко пришла мириться. Но, как обычно, не сказала и малой доли того, что думала. Он на нее не сердился: в глубине ее молчания всегда таилось другое молчание. Закрытая для него зона, похожая на густую тень, куда ему нет и, видимо, никогда не будет хода. Эта ее тайна и сегодня окутывала их, пока они гуляли среди «взлетающих» камней.

В начале их знакомства Пассан, чтобы польстить Наоко, сказал: «Больше всего в вас мне нравится ваша душа». Разумеется, он солгал. Глядя на такую красавицу, ни один мужчина не стал бы задумываться о ее душе.

А что же ответила ему она? «Вы ошибаетесь. Моя душа черна». Гораздо позже она призналась, что сказала это просто так, с целью привлечь его внимание.

Но самое интересное, что оба они тогда сказали правду, хоть и не подозревали об этом. Наоко и в самом деле олицетворяла абсолютный мрак — иногда ему казалось, что ее душа способна не хуже черной дыры поглотить весь свет Вселенной. Но именно в эту тьму он и влюбился без памяти и продолжал любить, как и водопад ее черных, отсвечивающих шелком волос.

Пассан резко вздрогнул. Террасу только что пересек человеческий силуэт, так быстро, что другой на его месте решил бы, что он ему привиделся. В доме по-прежнему царила тишина, на втором этаже все так же горел свет, не стукнула ни одна дверь, ни одно окно.

Пассан прижал к глазам бинокль и внимательно оглядел сад. Так и есть. Между деревьями скользила человеческая тень. Вот она приблизилась к ограде и полезла через нее. Когда фигура забралась наверх, ее спину полоснул лунный луч. Гийар. С ног до головы в черном, наряду с самим Пассаном, одетый как коммандос.

Гийар скрылся за оградой, чтобы снова возникнуть в двадцати метрах дальше, во дворе одного из домов. Пассан узнал его походку. Акушер направлялся в царство ночи.

Пассан взял его на мушку. Но палец не нажал на спуск.

Он пришел сюда не для того. Он пришел, чтобы выследить дичь. Поймать и выпотрошить.

Он приподнялся, убрал модульную винтовку, оттолкнулся ногами и перепрыгнул на верх ограды. Он двигался по ней как канатоходец, быстро и бесшумно. Вглядевшись вперед, он понял, что Гийар испарился. Пассан спрыгнул с ограды и побежал.

Вот уже полчаса он преследовал Гийара по магистрали А86, пропустив перед собой несколько машин. Ночь прорезали огни фар, фонарей и светящихся вывесок, но окружающая тьма была сильнее. Полицейского не покидало ощущение, что он все глубже погружается в плотную черную магму.

Убийца пробрался лабиринтом садов и выскочил на Инкерманский бульвар. Достал из кармана брелок, пробуждая от спячки крутой автомобиль класса С, черный и блестящий, как катафалк.

Пассан, ожидавший чего-то подобного, припарковал свою «субару» поблизости. Быстро закинул снаряжение в багажник и рванул с места. Гийар ехал спокойно, соблюдая правило ограничения скорости. Сыщик на расстоянии чуял его выдержку и хладнокровие. Теперь он не сомневался: в момент столкновения убийца не поддастся панике.

Нантер. Женвилье. Акушер направлялся к своему излюбленному месту охоты — в Девяносто третий департамент. Как ни странно, вместо того чтобы свернуть на кольцевую дорогу и добраться до Порт-де-ла-Шапель, он предпочел пересечь Сену, взять западнее и сделать большой крюк по Девяносто второму департаменту. Пассан старался держать ту же скорость. Эта якобы неторопливая езда выматывала нервы хуже любой гонки.

Сосредоточившись на дороге, он лишь краем глаза посматривал на раскинувшуюся вокруг пригородную местность. Светлые, почти серебристые клубы дыма поднимались над невидимыми заводами, словно слали небесам безмолвные мольбы. Дорога под колесами растворялась, и ему уже казалось, что он мчится по неведомой галактике, отделенной от земли веками промышленного прогресса.

Гийар свернул с автомагистрали на шоссе D986 и взял курс на Сен-Дени. Они перебрались на другой берег. Внезапно убийца наддал газу, съехал с главной дороги и пошел петлять по лабиринту более узких улочек. Оливье сделал то же, испугавшись, что сейчас потеряет Акушера. Дуговые лампы со свистом мелькали над головой. Гийар мчался, не притормаживая даже на поворотах. Он явно не стремился сбросить с хвоста вероятного преследователя — просто летел вперед, к своей цели.

Пассан по-прежнему старался держать между собой и убийцей хоть небольшую дистанцию. Ему вовсе не улыбалось быть обнаруженным. Он больше не смотрел на указатели — стало не до того. Вдруг его пронзила крайне неприятная мысль. Противник нарочно заманил его в эти малознакомые и неблагополучные районы, а сам сейчас исчезнет. Они ехали мимо скученных каменных строений; магазинов с задраенными витринами, похожими на плотно сомкнутые стальные веки; деловых кварталов, застроенных современными, но уже обветшалыми зданиями.

Потом они выбрались на пустынные шоссе вдоль складов, заводов, ангаров. Гийар выжимал не меньше сотни километров в час. На светофоры он уже не обращал внимания. Пассан следовал за ним с потушенными фарами — света фонарей было более чем достаточно.

Пейзаж снова изменился. Теперь по сторонам тянулись пустыри и заброшенные стройки. Гийар резко свернул направо и исчез в облаке пыли. Асфальт кончился, пошла грунтовка. Пассан повторил его маневр. Машину занесло, но он сумел справиться с управлением и, не сбавляя скорости, продолжал нестись вперед, хотя не видел уже ничего.