В общем и целом они сводились к нулю. Тело Гийара переправили в Парижский институт судебной медицины. Прокурор и судья Кальвини вынесли постановление об обыске в его доме в Нейи. Там ничего не нашли, что Пассана нисколько не удивило. Теперь полиция намеревалась перерыть каждую из принадлежавших Гийару автомастерских, обратив особое внимание на административные помещения. Но Пассан и с этой стороны ничего не ждал.

По иронии судьбы, посмертное обвинение Гийару основывалось не на подозрениях в убийстве четырех молодых женщин, а на попытке умышленного убийства майора полиции. Да и эта версия пока подкреплялась только его собственными свидетельствами. Но и тут возникала масса вопросов. Например, почему Пассан следил за Гийаром, хотя ему было запрещено приближаться к нему ближе чем на двести метров? Может, они договорились о встрече? И кто из них вызвал второго? И заслуживает ли доверия утверждение, что умирающий в огне Гийар плюнул в лицо противнику бензином?

Достоверно установить удалось только одно: в помещении, где были найдены тело Гийара и раненый Пассан, никаких возгораемых материалов не хранилось. Следовательно, имел место преступный умысел. Однако кто из двоих подстроил ловушку? Пока что следствие склонялось к тому, чтобы признать правоту Пассана, — в его пользу говорили полученные ожоги.

Но в сущности дело обстояло так: слово выжившего против молчания мертвеца.

Поиски злоумышленника, проникшего в дом Пассана, пока не принесли результатов. Опрос торговцев, связанных с продажей обезьян-капуцинов, ничего не дал. Проверка баз данных по почерку преступления — методика забора крови, возможные кражи гемоглобина — также уперлась в тупик. Тщательный осмотр дома не привел ни к чему. Оставалось дождаться результатов анализа ДНК, но Пассан готов был держать пари, что все образцы будут принадлежать членам его семьи и приходящей няне Гае.

— Я тебе рассказывал, как один раз наступил на ногу гитаристу «The Clash» Джо Страммеру?

Пассан неопределенно повел головой. Фифи пустился в рассказ, но он не слушал. Около часа дня, в промежутке между двумя периодами забытья, он разговаривал с Наоко. Она отвезла детей в школу, а потом, как каждый день, поехала на работу. Она и не подозревала, что за ней по пятам следуют два полицейских, а дом взят под постоянное наблюдение. И он хотел убедить ее в том, на чем настаивала официальная версия: преступник мертв, детям больше ничто не грозит.

Пассан не сразу сообразил, что Фифи поднялся.

— Ты что, уже уходишь?

— Я к тебе вечерком еще загляну. Включить телик?

Пассан недовольно поморщился. Предупредительность коллеги еще острее заставляла его ощутить свою беспомощность.

— От Леви что-нибудь слышно? — напоследок спросил он.

— Тишина. Начато расследование. Сейчас проверяют его банковские счета. На тот случай, если он смылся.

— Вздумай он смыться, замел бы все следы.

— И на старуху бывает проруха.

— А если он мертв?

— Тело где-нибудь всплывет. А пока шерстят его врагов.

— Ну, тут работенки надолго хватит.

Фифи отсалютовал ему по-ковбойски, приложив к виску палец, и исчез. Пассан оказался один в четырех стенах. Делать было решительно нечего. Убивать время в больнице — тяжкий труд. Разве что попытаться навести порядок в собственных мыслях. Он закрыл глаза, и сейчас же перед ним заплясали вспышки. Мозг пронзали тысячи молний.

Разбудил его громкий звук. Несколько секунд он лежал, не понимая ни где он, ни что это звенит. Наконец сознание вернулось, и он узнал больничную палату, залитую тусклым предвечерним светом. Выходит, он проспал несколько часов. А проснулся от телефонного звонка. Его собственный мобильник сгорел на заводе, и Фифи принес ему новый. Потому-то он не сразу понял, что звонит телефон.

Действительно, на тумбочке светился экран мобильника.

— Алло!

— Это Фифи. Есть новости по Леви.

Пассан вспомнил детство и сочельник. Он тогда, ложась спать, закрывал глаза, надеясь поскорее заснуть, чтобы сон съел те несколько часов, что еще отделяли его от рождественских подарков. И так и было. Он открывал глаза, и всегда оказывалось, что Дед Мороз к нему уже заходил. Н-да, сегодня он ждет совсем других подарков…

— Вы его нашли?

— Более или менее. Он абонировал сейф в отделении банка «Эйч-эс-би-си» на авеню Жана Жореса, в Девятнадцатом округе. И вчера днем заходил туда.

Пассан почувствовал, как под бинтами его прошиб пот.

— В котором часу?

— В одиннадцать тридцать семь.

Несмотря на мучительную боль и отупляющее воздействие морфина, в мозгу у Пассана что-то щелкнуло. Он вспомнил свою гонку за Гийаром через Париж. Тот вышел из метро на станции либо «Сталинград», либо «Жорес». А ведь Гийар и Леви внешне были похожи друг на друга, и нельзя исключить подмену.

— Они уверены, что это был он?

— В том-то и дело, что нет. По словам сотрудников банка, клиент производил крайне странное впечатление. Пришел в каскетке и темных очках. И наотрез отказался их снимать.

Никаких сомнений: это был Гийар.

— Что там произошло, в этом банке?

— Он попросил, чтобы ему открыли его сейф.

— Человеку, в личности которого они не были уверены? Который не захотел показать лицо?

— Ну, он вел себя очень нахально. И предъявил полицейское удостоверение.

— А потом?

— Больше ничего. Взял, что ему было нужно, и ушел. Послушай, но если это был Леви…

— Это был Гийар.

— Гийар? — Фифи некоторое время переваривал услышанное. — Почему ты так думаешь?