Его боль стала сильнее. Зверь услышал ее и зашевелился. Аурокс закрыл глаза и представил себе сияющий круг, окружающий его защитным свечением.

Зверь неохотно притих.

Обретя силу, Аурокс открыл глаза и взмолился:

— Я бы не ослушался приказа! В моей неудаче виноваты Круг и заклинание, вызвавшее Смерть! Жрица, я даже не могу вам описать, как действуют Свет и сила, призванные Танатос. Они повлияли на зверя. Я не мог пробудить его!

— Но я могла, и даже тогда ты не смог уничтожить Рефаима и разорвать Круг!

Неферет запустила в него еще одним щупальцем. То не просто порезало его, а обернулось вокруг шеи Аурокса и принялось пить его кровь.

Юноша даже не поморщился, но зверь внутри него взревел, хотя его рев заглушил плеск прохладной воды и сильный порыв ветра.

— В этом повинен Дракон Ланкфорд! Он защищал Рефаима! — сказал Аурокс, стараясь не двигаться, пока Тьма высасывала из него кровь.

Неферет раздраженно тряхнула головой.

— Дракона не должно было там быть! Я думала, что смерть Анастасии сломила его! К несчастью, я ошибалась, — она вздохнула. — Но я по-прежнему не понимаю, почему ты не убил Рефаима после смерти Дракона!

— Все было так, как я сказал, Жрица! Заклинание сотворило со мной нечто ужасное. Я не был собой, не мог управлять зверем. После того, как зверь пронзил Мастера Меча, я не мог заставить его остаться и покончить с Рефаимом. Зверь пустился наутек, и я не смог его остановить. Только сегодня ко мне, наконец, вернулся разум, и я сразу же поспешил к вам!

Неферет нахмурилась.

— Вряд ли ты обладаешь разумом, чтобы он к тебе вернулся! Полагаю, этого и следовало ожидать. Несовершенная жертва — треснутый Сосуд, — пробормотала она больше себе под нос, чем обращаясь к Ауроксу. — Но все вышло не так уж плохо, — повысила она голос. — Ты положил конец до приторности правильной жизни Дракона Ланкфорда. Но ты не остановил ритуал Откровения, и из-за этого Высший вампирский совет объявил мне бойкот, хотя я решила не грустить по этому поводу. Ведь у меня есть местные людишки и собственная банда вампиров, с которыми можно играть! — Она наклонилась и протянула Ауроксу окровавленную руку. — А значит, ты прощен!

Аурокс взял ее руку и склонил голову.

— Благодарю, Жрица!

Сосущее кровь из его шеи щупальце с чавкающим звуком отцепилось, упало на руку Неферет и проползло по ней вверх, чтобы свернуться на груди своей повелительницы.

— Вообще-то, твое возвращение навело меня на мысль. Дракон Ланкфорд был почти сломлен после смерти жены. Как это жалко и слабо, позволить другому человеку овладеть твоими эмоциями! Дракон был взрослым и мудрым вампиром, но смерть Анастасии почти уничтожила его. А Зои Редберд не взрослая и не мудрая. Когда Калона по глупости убил ее человеческого Супруга, Зои раскололась на части, и я почти от нее избавилась.

Неферет провела по своим алым губам измазанным в крови пальцем и перевела взгляд с Аурокса в угол комнаты, где в клетке томилась Сильвия Редберд.

— Сильвия, можешь представить, как расстроится твоя бедная маленькая у-вет-си-а-ге-я, если ты умрешь?

Голос бабушки Редберд прозвучал слабо, но твердо:

— Зои сильнее, чем ты думаешь! Ты недооцениваешь любовь. Думаю, это потому, что ты никогда не позволяла себе ее познать!

— Я никогда не позволяла кому-то вертеть мною как наивной дурочкой!

В глазах Неферет вспыхнули искорки гнева.

Аурокс хотел попросить бабушку Редберд не пререкаться с Неферет, вести себя тихо и не мешать ему ее спасать. Но та не замолчала.

— Если ты принимаешь любовь, это вовсе не делает тебя дурочкой. Это делает тебя человеком, но ты не такая, Тси Сгили! Ты радуешься своей победе над людьми, потому что сама запятнана и неспособна любить и быть любимой!

Аурокс увидел, что слова бабушки Редберд задели Неферет за живое. Тси Сгили встала и со змеиной улыбкой приказала:

— Сосуд, призови зверя и убей Сильвию Редберд!

Хотя Ауроксу и требовался приказ, чтобы подобраться к бабушке Редберд ближе и спасти ее, от этих слов его желудок сжался, а сердцебиение ускорилось. Он встал и направился к клетке из щупалец Тьмы.

— Просто сломай ей шею. Не нужно уродовать ее тело после всего, что сделали с ней мои дети. Я хочу быть уверенной, что Зои сможет ее опознать.

— Да, Жрица, — деревянным голосом ответил Аурокс.

Он не смотрел на пропитавшую ковер под клеткой лужу свернувшейся уже крови, в которой голубели осколки бирюзы. Аурокс смотрел в глаза бабушки Редберд. Он пытался взглядом донести до нее, что бояться не нужно — он никогда не причинит ей зла. Одними губами он произнес два слова: «Беги. Балкон».

Бабушка не сводила с него глаз. Она кивнула и сказала:

— Я буду скучать по рассвету, лаванде и моей увет-си-а-ге-е, но смерть мне не страшна!