Юний рассмеялся:

–  Я вижу, ты своего обидчика неплохо знаешь. Успокойся, тебе не придется тащить его к претору, это не твоя забота. Идем, я помогу тебе составить иск.

–  Да, но ты ведь это не бесплатно делаешь, - вдруг забеспокоился будущий истец.

–  Дорого не возьму, все ж таки это мое первое дело в вашем городе. Идем, идем, не сомневайся, нахалов надобно учить!

– Кто бы спорил?
– пожав плечами, торговец рыбой отправился вслед за Юнием.

Надо сказать, претор не откладывал дела в долгий ящик, а назначил судью уже на следующий день. Судья - тощий, длинноносый и длинноногий, чем-то похожий на аиста - тоже был скор и первым делом дал слово истцу, вернее, его представителю - Юнию.

–  Уважаемый судья, дело моего подзащитного просто и незатейливо, как латунный дупондий, - поклонившись, начал свое выступление Рысь.
– Есть внешнее действие - подзатыльник, имеется и деликт - обида, - явившийся прямым следствием указанного внешнего воздействия, нанесшего моральный ущерб уважаемому господину Фульвию Бастинду.

–  Ну да, ну да, - покивал судья.
– Не спорю, здесь налицо каузальный нексус, сиречь - причинно-следственная связь между противоправным действием и его последствием в виде наступившего морального ущерба. Что может сказать по этому поводу ответчик? Эй, дубина, я тебя спрашиваю!

Судья грозно воззрился на рыжего нахала Квинтилия, доставленного на судебное заседание вооруженной стражей. Под левым глазом парня расплывался синяк, щеку пересекла кровавая полоса - видно было, что он переоценил свои силы и явно недооценил возможности суда. И куда только делось все его нахальство? Рыжие кудри поникли, глазенки бегали да большей частью и вообще смотрели в пол, как бывает со всеми наглецами, едва только те почувствуют оказываемое на них давление.

–  Квинтилий Автлемар, так твое имя?
– небрежно осведомился судья.

–  Так, - сглотнув слюну, кивнул рыжий.

–  Надо говорить - «так, господин судья», - наставительно изрек представитель римского правосудия и так сильно качнул носом, словно хотел проткнуть им несчастного ответчика насквозь.

–  Так, господин судья, - вытерев разбитую рожу, послушно произнес Квинтилий.
– Я это… даже не знаю… за что меня сюда? Подумаешь, кого-то там треснул, эка невидаль!

Вот этих слов произносить было нельзя! На судью они подействовали, как на быка красная тряпка.

–  Ах, вон ты как говоришь?
– Судья нехорошо усмехнулся.
– Как видно, недолгое пребывание в узилище не пошло тебе на пользу. Да знаешь ли ты, дубина, что своими дурацкими действиями ты оскорбил не только достойного гражданина империи, но и имперский закон, а в его лице - и самого цезаря! Надеюсь, ты понимаешь, что бывает за оскорбление величия? Будь ты знатен - отделался бы пожизненными рудниками или еще чем подобным, но в данном случае тебе, дубине, грозит смертная казнь путем распятия, повешения или сожжения.

–  За что же сожжение?
– ошарашенно моргая, прошептал рыжий.

Вполне довольный произведенным впечатлением, судья быстренько приговорил его к штрафу в пятьдесят сестерциев и велел гнать из здания суда в шею, что тут же и проделали стражники.

–  Смотри, Квинтилий Автлемар, не тяни с уплатой, - напоследок предупредил судья.
– Иначе придется-таки дать ход делу об оскорблении величия.

Юний мысленно восхитился действиями сего жреца Фемиды - быстро и действенно, вот бы и все так! А уж как радовался Фульвий! Сиял, словно золотой ауреус. Наказать нахала, да еще получить при этом деньги - что могло быть лучше?

Благодарный истец тут же выплатил молодому юристу оговоренный гонорар, небольшой, но не в этом было дело, а в славе, которая с легкой руки рыбника начала быстро распространяться по всему Могонциаку и его окрестностям.

В тот день Юний не сразу пошел к себе, а еще немного пошатался у доходных домов - день был ветреный, и не могло такого быть, чтоб с крыши не сдуло какую-нибудь плохо закрепленную черепицу, а народу на улицах полно - вдруг кого покалечит? Впрочем, Рысь зря надеялся - ветер, конечно, дул, и черепицы с крыш падали, вот только все мимо. Ну, ладно…

Махнув рукой, Юний решил все же отправиться домой и, сокращая путь, свернул в узенький переулок, темный и грязный… И сразу едва не получил по голове чем-то тяжелым, хорошо - вовремя пригнулся. А когда разогнулся, в руке уже был гладиус, с которым Рысь не расставался. С усмешкой посмотрев на три темные фигуры, Юний, ни слова не говоря, напал первым. Те, крепкие молодые парни, видимо, не ожидали такой прыти, поскольку даже не сумели приготовиться к защите - ближайшего к себе Рысь ранил в руку, другому раскромсал бок, а третьему - щеку.