–  Я мог бы легко убить вас, - со сноровкой гладиатора выбив из рук нападавших ножи, сквозь зубы процедил Юний.
– И, клянусь Юпитером, сделаю это, если ты и ты, - он кивнул крайним, - не уберетесь отсюда!

Кто-то из парней глухо зарычал, и Рысь с усмешкой качнул клинком:

–  Не советую бросаться в драку, она будет для вас последней! Ну, вы еще здесь?! Тогда я сейчас же отрежу вам уши!
– Он снова сделал резкий выпад, и парни со всех ног бросились прочь из проулка.

–  Эй, эй, куда вы?!
– жалобно закричал третий, пониже и послабее других. Он-то сейчас и нужен был Юнию - поговорить.

–  А ну, повернись лицом к стене, - приказал Рысь.

–  Зачем? Ой…

Юний, не церемонясь, ткнул парня острием меча в спину и, заставив упереться руками, обыскал, выхватив из-за пояса еще один нож и деньги.

–  Один, два… четыре… Десять ассов. Негусто!
– Рысь почти на ощупь пересчитал деньги и разрешил: - Поворачивайся!

Взяв парня под руку, он прикрыл меч плащом, устремив острие разбойнику в бок.

–  А вот теперь идем, - глухо сказал Юний.
– Если твои дружки попытаются тебя освободить, я немедленно убью и тебя, и их. Но тебя, естественно, первым. Шагай, чего встал?

Парень неохотно тронулся в путь. Нет, похоже, дружки решили бросить своего незадачливого сообщника на произвол судьбы - на быстро пустевших улицах никого видно не было, кроме нескольких поспешавших домой торговцев-разносчиков да десятка воинов, по всей видимости, направлявшихся на караульную службу. Пристроившись за воинами, Юний повел пленника до ближайшей корчмы, где потребовал у хозяина отдельное помещение.

–  Желаете любить друг друга без помех?
– понятливо осклабился тот.
– У меня тоже найдутся красивые мальчики. Прислать?

–  Не сейчас, - поморщился Рысь.
– Вели, чтобы нам не мешали.

Он швырнул хозяину пару денариев.

–  О, конечно, конечно, - приложив руки к груди, поклонился тот.
– Никто вам не помешает, клянусь. Вот, поднимайтесь по этой лестнице.

Разбойник замешкался, и Рысь подтолкнул его в спину. Поднявшись по крутой лестнице, они очутились в довольно просторном помещении, забранном пушистыми коврами и бархатными шторами. Оно было обставлено как обычный триклиниум, то есть обеденный зал: небольшой столик, подставки для кувшинов с вином, три ложа, стоявших под углом друг к другу. Потрескивая, горели светильники, стоявшая в углу жаровня источала тепло и благовония.

–  Садись и рассказывай.
– Выпроводив хозяина, Рысь кивнул на ложе.
– Да-да, рассказывай, или ты думаешь, что я привел тебя сюда для чего-то другого?

Послушно усевшись, парень испуганно посмотрел на своего пленителя:

–  А что рассказывать-то?

Юний неожиданно расхохотался:

–  Не думай, меня вовсе не интересует твое имя и имя твоего рода. Несомненно, это рыжий Квинтилий подослал вас меня убить?

–  Не убить, - покачал головой пленник.
– Всего лишь намять бока.

–  Всего лишь?
– Рысь хохотнул.
– Ну, что? Намяли? Как вы меня выследили?

–  Показал Квинтилий. Там, после суда. Мы ведь его ждали.

–  Ах, понятно. А что, ты этого Квинтилия хорошо знаешь?

–  Да, сказать по правде, не очень, клянусь Вотаном…

–  Кем-кем?

–  Я ведь из хавков, а Вотан - один из наших древних богов.

Рысь хохотнул:

–  Видно по говору, что ты из германцев, - говоришь, словно мешки во рту ворочаешь.

–  Я хорошо знаю язык римлян!
– обиженно воскликнул парень.

На вид ему было лет шестнадцать, а может, и пятнадцать, и восемнадцать, во всяком случае - до двадцати. Да, вряд ли этот юнец имел какое-нибудь собственное дело, скорее всего, был у кого-нибудь на подхвате, да хоть у того же Квинтилия. Или нет, Квинтилий, судя по всему, редкостный идиот, дурачина, именно что дубина, как его обозвал судья. За всей этой шайкой, вероятно, стоит кто-то более ловкий. Хотя очень может быть, что и шайки-то никакой нет, так, балуются ребята по молодости да по дурости.

–  Квинтилий богат?
– Юний разлил по бокалам стоявшее на подставке вино.

–  Богат?
– парень покачал головой.
– Нет, не думаю.

–  Чего же он так легко разбрасывается сестерциями, дубовая голова?

–  А, не знаю, - юный разбойник безразлично мотнул головой, - он не рассказывал, чего там у них в корчме было с этим рыбником, а я не особо-то и спрашивал.

–  Так он тоже из ваших, из хавков, этот Квинтилий?

–  Его отец - сигамбр, а мать - римская шлюха, - презрительно усмехнулся юнец.