Обсохнув у очага, Юний с удовольствием выпил поданное стариком слугою горячее питье из засушенных лесных ягод - черники, голубики, калины - и, разложив на столе захваченные с собой таблички, принялся дожидаться хозяина. Дабы не терять времени даром, попытался расспросить и слугу - да тот оказался глуховат, к тому же, похоже, не очень-то хорошо понимал латынь. Кроме этого ветхого старика, никаких других слуг в таблиниуме - нет, наверное, лучше все ж таки сказать в избе - не наблюдалось. Октавий и сам не терпел праздности и не позволял бездельничать своим домашним - и рабам, и наложницам, и супруге: кто с самого утра чистил хлев, а кто под присмотром хозяина перебирал крышу овина. На улице явственно пахло весной - и в преддверии сева всем находилось дело. Давно не сталкивавшемуся с сельским хозяйством Рыси это показалось занятным, он даже записал для себя несколько терминов - мало ли, придется когда-нибудь вести дела сельских жителей, как вот сейчас.

Юний пододвинул поближе тоненькие, тщательно выделанные листочки из древесной коры, вернее, подкорья, взял в руки каламус…

«Амбар - строение для хранения зерна, муки и прочего.

Рига - сарай для молотьбы, с печью, для сушки хлеба и льна.

Овин - сруб для сушки снопов, тоже с очагом (печью)…»

Снаружи послышался громкий топот - кто-то шумно отряхивал от налипшей грязи ноги. Наверное, возвращался хозяин, да и пора было: темнело.

–  Все пишешь?
– Октавий принес с собой запах навоза и дыма - видно, испытывали переложенную не так давно печь.
– Сейчас велю подавать блюда к обеду.

Он уселся на ложе - да тьфу там, какое ложе? Просто - на широкую лавку, покрытую волчьей шкурой. Таких лавок имелось три, и по римскому обычаю - а как же иначе?
– они были составлены под углом друг к другу, как и положено в трапезной. Молодой раб в овчинной безрукавке полил хозяину на руки из большого деревянного сосуда. Рысь еще вчера заприметил, что почти все вещи в доме Октавия были сделаны из дерева - чашки, миски, ложки, бочонки, какие-то плетеные туеса, короба, не говоря уже о сундуках и корзинах. Вот и сейчас, дождавшись, пока Юний уберет письменные принадлежности и таблички, старый слуга поставил на низенький столик деревянную миску с ржаным, крупно порезанным хлебом, оплетенный сосуд с водою для омовения и две большие кружки, тоже, естественно, деревянные. Рысь невольно потянул носом - из приоткрытой двери, с кухни, доносился вкуснейший запах жареной рыбы, которую слуга с поклоном и подал на стол.

–  Угощайся!
– довольно ухмыльнулся хозяин.
– Приехал бы ты чуть раньше, когда мы забили бычка - давненько я не едал такого вкусного мяса!

–  Ничего, - улыбнулся Юний.
– Эта рыба тоже довольно вкусна.

Раб принес большой глиняный кувшин и, наполнив кружки, осторожно поставил его на специальную подставку рядом со столом.

–  Вот это - чесночный соус, - Октавий гостеприимно показывал блюда.
– А вот тут - жареный лук, бери, не стесняйся.

Грубое, обветренное до красноты лицо хозяина выражало довольство и гордость. И ведь было чем гордиться: в том, что касалось яств, обед удался на славу. Вот только беседа как-то не клеилась, старый легионер был неразговорчив и не любил болтунов.

Все же Юнию удалось вызвать его на разговор о соседях - ну да, о чем же еще им было беседовать?

–  Да я ведь уже рассказывал, - отхлебнув из кружки - там было не вино, а брага, - Октавий покачал головой.
– Манлий, ты сам знаешь, - гад, каких мало. Кто еще? Хизульф, староста Гретарка? О, это варвар крайне хитер и скользок. Остальных я не шибко-то знаю.

–  Ну, все же, хоть что-нибудь, - вопросительно посмотрел Рысь.
– Начнем, к примеру, с юга, от урочища. Есть там такой Теренций…

–  О, этот вообще далеко, я с ним и не сталкивался-то никогда. Так, видал на ярмарке пару раз.

–  И по легиону не помнишь?
– недоверчиво прищурился Рысь.
– Теренций ведь, кажется, тоже из новоявленных землевладельцев.

–  Нет, он не из моей когорты…

–  Жаль, жаль… Ну а Гретиарий, его сосед? Он-то как раз ближе к твоему дому.

–  Тоже не знаю, - Октавий махнул рукой, - так, слухи какие-то доходили.

–  Что за слухи?
– встрепенулся гость.
– Расскажи поподробнее.

–  Да что там говорить? Слухи - они и есть слухи. Говорят, Гретиарий со своим соседом, Теренцием, собачится из-за чего-то. То ли землю не поделили, то ли еще что.

–  Вот как?
– Рысь подавил улыбку. Похоже, он мог здесь найти еще двух потенциальных клиентов.
– Ну а что скажешь про остальных?
– справившись с собой, спросил Юний.
– Про Кальвизия с Лицинием Вером?

–  Про этих вообще ничего не скажу, - отмахнулся ветеран.
– Даже слухи не доходили.

–  А сколько дворов в Гретарке?

–  В Гретарке? Да десятка два, не меньше.

–  Ого! Большое селение.

–  Большое.

–  Так, при таком большом селении обязательно должен бы быть и постоялый двор! Тем более - дорога мимо проходит, опять же - пристань. Из Могонциака в Колонию Агриппина, думаю, немало всякого народу ездит.

–  Да когда как.
– Октавий почесал подбородок.
– Вообще, оно, конечно, ездят, но чаще по реке.

–  Так есть в Гретарке постоялый двор?

–  Да есть, как не быть?