— Не будем об этом, доктор.

— Вот письма, расположенные в порядке очередности: первое из них датировано первым февраля 1780 года. Чудное было время!.. Последнее написано в июне того же года. Это недолго продолжалось, баронесса.

— Но мне кажется, любезный доктор, что тогда прекратилась лишь переписка.

— Это правда, но я и говорю только о письмах. Вот они, заберите их.

Баронесса открыла одно из писем.

— Любовные письма, — задумчиво проговорила она, — похожи на зеркало, в котором старая женщина снова видит себя молодой. Я всегда буду хранить это зеркало, доктор… Бедный друг мой, как мы оба переменились! — добавила баронесса, подавая доктору руку.

— Вы сделались религиозной.

— А вы ученым.

— Вместе нам сто тридцать лет.

— Ах, друг мой, все в мире меняется!

— Послушайте, у меня есть к вам одна просьба.

— Какая, друг мой?

— Я умру, это уже точно.

— Что вы говорите!

— Это не должно вас удивлять. Мне хотелось бы, чтобы вы покинули этот дом не раньше чем я умру — тогда вы будете уверены в моей смерти.

— К чему это?

— Узнаете позже; пока удовольствуйтесь тем, что я вам сказал. Согласны ли вы?

— Вы хотите этого, мой бедный друг? Конечно, я согласна, но надеюсь, что ваше предсказание не сбудется.

— В час после полуночи я умру.

— Ах, боже мой! Кто проводит меня домой в такую пору!

— Прекрасно, баронесса! — воскликнул доктор и позвонил.

Вошел Ивариус.

— Друг мой, — обратился Серван к своему ученику, — после того как я умру сегодня ночью, ты проводишь баронессу домой.

— Слушаюсь, — мрачно сказал Ивариус.

— Дай мне пить.

Ивариус налил ему в стакан питья, вынул из шкафа склянку с жидкостью, десять капель которой влил в питье, и подал больному.

— Хорошо, — сказал доктор, — теперь ты можешь удалиться.

Ивариус ушел, забрав с собой склянку. Баронесса сидела, потупив взор.

— О, не стыдитесь своих слов; вы были откровеннее, чем того желали, вот и все. Теперь, когда вы уверены, что вас проводят домой, даете ли вы мне слово, что останетесь до условленной минуты?

— Клянусь вам!

— Хорошо. А пока потрудитесь побыть некоторое время с Ивариусом. Сейчас придет священник, я должен покаяться в тех счастливых воспоминаниях, которые меня только что взволновали. Когда он удалится, вы вернетесь ко мне.

Баронесса вышла. Доктор Серван, взяв стакан, выпил питье, приготовленное Ивариусом, и стал ждать. Вскоре пришел священник, и Серван исповедался. Когда исповедь была окончена, доктор сказал:

— Отец мой, болезнь моя с сегодняшнего утра так усилилась, что смерть неизбежна; но если Богу будет угодно, чтобы удался опыт, который я устрою над самим собой, то смерть моя принесет пользу и науке, и всему человечеству. Я попрошу вас похлопотать, как сказано в этой бумаге, которую я вам отдаю, чтобы тело мое не переносили в морг, но оставили здесь, и всем было бы дозволено его видеть. С божьей помощью через три дня я вновь оживу.

— Оживете! — воскликнул священник.

— Да.

— Таким образом, опыт, который вы произвели над Терезой…

— Я повторю его над собой, но теперь употреблю другие средства, и на этот раз, надеюсь, у меня все получится.

— Да поможет вам Бог, сын мой! Тогда вы снова сможете помогать другим в их горе.

— Увидим, святой отец, — ответил Серван. — Когда я умру, вы будете следить за мной, не правда ли? Но позвольте Ивариусу подходить ко мне, когда он захочет, потому что мне нужна его помощь.

— Хорошо, сын мой, все будет так, как вы хотите.

— Итак, до свидания, отец мой, я чувствую приближение нового приступа мучительной лихорадки, и голова моя тяжелеет.

Действительно, старику стоило большого труда протянуть руку и позвонить. Явился Ивариус.

— Баронесса еще здесь? — спросил у него доктор.

— Здесь.

— Что она делает?

— Читает.

— Любовь женщины, что с тобой делается? — прошептал старик. — Позови ее сюда, — сказал он громче, — и приходи вместе с ней; я не хочу, чтобы ты меня покидал.

— Позвольте узнать, — проговорил Ивариус, — для чего вам непременно нужно, чтобы баронесса оставалась здесь до самой вашей смерти?

— Ты не понимаешь?

— Нет.

— Надо, чтобы кто-нибудь ее засвидетельствовал.

— Разве я не могу этого сделать?

— Но тебе могут не поверить! А в словах баронессы, которая присутствовала при моей смерти, и священника, который будет наблюдать за моим телом, не станут сомневаться.

— Это правда, и вы уверены, что ваш опыт удастся?