— …этот чёртов голландский! Не хочу! Надоел он мне!!

— Не дерзи! — немедленно возмущённо взвивается мой переводчик.

— Не стану больше учить эту муть!

— Станешь. Станешь, Саша, иначе как ты собираешься общаться со своими родителями? Как ты в школу станешь ходить?

— Эти пидарасы мне не родители, а в школу я буду ходить в русскую, а не в голландскую.

— В Амстердаме нет русских школ.

— А я и в Амстердам никакой не собираюсь, не поеду я туда!

— Это решать не тебе, Саша. И потом, отчего тебе не нравится Амстердам? Очень культурный старинный город. Чрезвычайно красивый, я был там много раз.

— Ага, «культурный». И толпы пидарасов на улицах.

— Саша! Прекрати употреблять это нехорошее слово! Прекрати, или тебе опять придётся принимать лекарства для снижения уровня немотивированной агрессии.

— Не надо лекарства, я с них дурею.

— Тогда веди себя хорошо и будь послушной.

— Почему Вы обращаетесь ко мне, как к девочке?

— Оговорился. А Амстердам действительно очень красив, это одна из самых красивых столиц Европы, можешь мне поверить, я много где побывал.

— Всё равно Ленинград лучше, я в Ленинград хочу.

— В Санкт-Петербург? Пфф! Жалкая, неудачная пародия на европейское великолепие. Там я тоже был и могу уверенно утверждать, что до уровня Европы Петербург не дотягивает.

— А что мне на Европу равняться? Плевал я на всю эту Европу, мне своя страна дороже.

— Саша, Европа — это культурная колыбель всей человеческой цивилизации.

— А мы зато всю эту «колыбель» в дымину разнесли.

— Это ты о чём?

— Забыли, какой сегодня день, Тимофей Дмитриевич? Что в этот день в сорок пятом году случилось?

— Ах, вот что ты вспомнил.

— Да, я про День Победы, про наш праздник.

— Саша, вот лично я этот день никаким праздником не считаю.

— Как так?

— Кощунственно праздновать день победы в самой страшной войне в истории Европы, унесшей жизни десятков миллионов человек. Тем более что отечественная война являлась фактически войной братоубийственной. На стороне Германии воевали сотни тысяч, если не миллионы советских граждан, а целые народы были депортированы в Сибирь и Казахстан за «пособничество фашистским оккупантам».

— Но…

— И я уверен, что очень скоро день окончания войны станет и у нас в России называться Днем Скорби.

— А как же «праздник со слезами на глазах»?

— Саша, так называемая «Победа» в «В. О. В.» — по сути, поражение. «Освободители» Европы были ничуть не лучше, если не хуже, гитлеровских «завоевателей». США и Англия смотрели сквозь пальцы, отдали на откуп «победителям» Восточную Европу — а их зверства там помнят до сих пор, когда все лица женского пола от 8 до 80 лет поголовно были изнасилованы, шли повальные грабежи, убивали просто так, для развлечения. При этом о зверствах гитлеровцев сведений не так уж и много. И Холокост — это было «совместное мероприятие». То, что начал, но не доделал Гитлер — доделали Сталин и русские «освободители». Всех евреев, «освобожденных» из гитлеровских концлагерей, отправили в товарных вагонах в пункты фильтрации, по дороге не кормили, не давали воды, не отпускали по нужде — и 90 % от «спасенных» погибли или при перемещении в эти пункты, либо уже там от зверств русских «освободителей», в сравнении с которыми гитлеровцы казались светочами гуманизма.

А вот после таких слов моего преподавателя я просто молча захлопнул свой рот, возразить мне было нечего. Что тут возразишь-то? У меня было гораздо больше шансов словами убедить волка стать вегетарианцем и перейти на морковную диету, нежели доказать Тимофею Дмитриевичу всю глубину его заблуждений. Н-да, такое не лечится. В морг…

— … Лена, вижу похож что я не на рядовой Вермахта, — недовольно бубнит себе под нос «папаша» Мюллер, рассматривая в ростовое зеркало своё отражение. — Похож на глупый артист убежать из цирк.

— Нормально-нормально, мне нравится, — говорю я, сдувая пылинку с плеча переодетого в полевой мундир новоиспечённого рейхсфюрера.

— Лена, так не бывает!

— Бывает.

— Это глупость, Лена!

— Не глупость, мне лучше знать!

— Глупость! Медаль «за 25 лет службы» не бывает у рядовой. Не может быть! Вместе с такой медалью у рядовой «Рыцарский крест»?! Чушь!

— А мне нравится, красиво получилось.

— И нагрудные знаки парашютиста Люфтваффе и «за танковую атаку» вместе не бывает! Ещё нашивка снайпера, много глупо тут. Совсем глупо — манжетная лента «Африка».

— Да всё нормально, всё правильно, так и должно быть!

— Плохо.

— Хорошо. Теперь автомат на шею повесьте… вот так.

— Так мне неудобно.

— А как удобно?

— Так, — Мюллер перевешивает автомат у себя на шее стволом направо.

— Ладно, можно и так.

— Но так я не смогу быстро начать стрелять, мне неудобно.

— А как его правильно вешают?

— Вот так, — Мюллер снимает с шеи автомат и вешает его себе на плечо.