Какой же я дурак! Я, лидер нашего Клуба, чуть было не выбросил всё это на помойку. К счастью, вовремя опомнился.

— Может быть, нам нужно кое-что изменить в политике нашего клуба... — проговорила Шерил.

Я сразу понял, что она хотела этим сказать. Так, подпустить в голос стальных ноток, больше никакого нытья. Если я и вправду президент, то им придётся принять новую политику нашего клуба — и точка.

— Хорошо, — сказал я своим новообретённым авторитетным голосом, — если мы не хотим, чтобы Клуб распался или ещё того хуже — чтобы нас вычислили, мы должны временно приостановить наши развлечения. Никаких розыгрышей. Пока.

Рэндал и несколько других заскулили.

— Тихо! — прикрикнул я. — Я ещё не закончил.

Вы не поверите, как быстро они прекратили скулёж. Я еле сдержал улыбку. Мы оба, Шерил и я, обладали всей полнотой власти, и пока я произносил речь, мой голос не дрогнул ни разу:

— Итак, мы будем совершать наши акции только время от времени, когда кто-то совсем уж нас достанет. Таким образом им будет воздаваться по заслугам именно тогда, когда они действительно это заслужат; и нас никто никогда не поймает! Такова наша новая политика, верно, Шерил?

— Верно! — Шерил улыбнулась и крепче сжала мою ладонь.

Некоторое время все переглядывались, затем Эбби произнесла:

— По мне, так это очень даже разумная идея.

И все с ней согласились, даже Даррен.

— А чем мы будем заниматься между акциями? — поинтересовался он.

— Обжираться маршмеллоу. — Шерил бросила ему упаковку.

— Окей, — сказал Даррен и принялся уписывать лакомство.

После этого всё пошло значительно легче. Мы с Шерил главные, все остальные это поняли и признали нашу власть.

Остаток дня мы болтали обо всём на свете: от пожаров в школе до Ральфи Шермана — каждому было интересно, сказал ли он за свою жизнь хоть словечко правды. И это было прекрасно, потому что, как заметила Шерил, мы были группой людей (а вовсе не бандой!), вполне способной весело провести время, не учиняя никаких шалости «на грани» (по крайней мере, в тот моментмы ничего такого не вытворяли). Отличные ребята, с хорошими оценками, из приличных семей. Одним словом — всё зашибись, и совесть наша чиста. Совершенно чиста!

Ведь правда?..

Когда собрание закончилось, я, как всегда затушил костёр. Странно, но этот ритуал — заливание костра и уход из Стоунхенджа — стал для меня самой любимой частью наших встреч. Я не знал почему. Хотя нет — некоторым образом, можно сказать, догадывался.

Сегодня Рэндал ушёл с ребятами, оставив нас с Шерил одних. Шерил всегда ждала меня. Мне это нравилось.

— Ты меня немножко напугал, — призналась она, пока я тушил костёр. — Я боялась, что вот сейчас ты как скажешь что-нибудь эдакое — и весь наш клуб развалится.

— Да никогда в жизни! — улыбнулся я. — Ведь Клуб — это же так здорово!

— Ещё бы! — кивнула Шерил. Я взял её за руку, и мы покинули Стоунхендж. — Так с чего ты раньше-то дёргался?

— Ну... совесть взыграла что ли...

— Никогда не жалей врага! — отчеканила Шерил. — Думаешь, Остин угрызается совестью, когда дразнит тебя Гофером?

— Нет, конечно, но Остин тут ни при чём. Мне жалко Тайсона.

— Эту отрыжку? С чего бы? Он же только и умеет, что говорить всякие гадости и затевать мордобои! Мне его ничуть не жаль. И я ему не доверяю. Если этот гад на нас не донесёт, считай, нам повезло.

— Не донесёт.

— Почему ты так уверен?

— Просто знаю и всё.

И тут Шерил замерла на месте, и её губы раздвинулись в улыбке.

— Ты как-то это устроил, да? Нашёл способ заткнуть ему рот?

— Можно сказать и так.

— Как тебе это удалось?

— Узнал одну его тайну, вот и всё.

Уши Шерил, казалось, встали торчком, как у кролика.

— Тайну! Ты знаешь какой-то секрет Тайсона Макгоу! Расскажи, расскажи, я тоже хочу!

— Нет. Не могу.

— Почему? Я же никому не скажу.

— Такой у меня договор с Тайсоном. Я никому ничего не скажу, если он будет держать рот на замке.

— Я не в счёт! — умоляла Шерил.

— Уговор дороже денег.

— Но никто же не узнает!

— Я буду знать.

— Значит, теперь не я твой лучший друг, а Тайсон?

— Нет. Забудь всё, что я сказал. Не хочу больше говорить о Тайсоне.

Шерил поняла, что уговоры бесполезны, и вздохнула:

— Ну и ладно. Подумаешь. Пойдём-ка лучше домой.

Но мне пока не хотелось домой. Погода стояла тёплая для октября, и сейчас как раз наступало моё любимое время суток.