— Вы не могли бы опустить жалюзи? — попросил я. — Солнце прямо в глаза.

— Конечно.

Он развернулся на стуле и выполнил мою просьбу. Теперь я смог различить черты его лица; глаза собеседника пристально смотрели на меня из-за толстых стёкол очков. Я решил, что так гораздо лучше — когда я могу его видеть.

— Почему ты не желаешь рассказать мне, кто состоит в Клубе? — спросил завуч.

Я вздохнул.

— Потому что это тайный клуб. Я поклялся соблюдать тайну.

Похоже, мои слова не вызвали у Грина никакой реакции. Он продолжал пялиться на меня из-за своих пучеглазых линз.

— Тайный клуб?

— Да. Вы что, в детстве никогда не состояли в каком-нибудь тайном клубе? Это что — что-то плохое?

— Не знаю, — ответил он. — Именно это я и хочу выяснить.

Я поднялся. Мне становилось не по себе от позы Грина, от того, как он пялился на меня; и ещё было очень трудно не выложить ему всё. Но сделай я это — и он сложит два и два. Он догадается о наших проделках. И даже хуже: он повесит на нас и Дэвидову трубу, и все остальные грязные трюки, к которым мы не имеем отношения. Ничего нельзя ему рассказывать!

Я принялся слоняться по кабинету, разглядывая обстановку: книги на полке, диплом на стене, шкаф для личных дел, закрытый на замок. Я нервничал. В этой комнате я чувствовал себя словно в тюрьме на допросе третьей степени.

— Откуда вам известно о Клубе? — спросил я, хотя отлично знал откуда.

— Не имеет значения, — ответил Грин.

— От Тайсона Макгоу?

Грин наклонился вперёд и снял очки. Без них его глаза выглядели намного меньше.

— Не вмешивай сюда Тайсона.

— Значит, точно он!

— Оставь Тайсона в покое, — произнёс Грин. — У него и без твоей помощи достаточно проблем, уж поверь мне.

— Каких проблем? — насторожился я, снова усаживаясь на стул.

Грин помедлил, словно собираясь всё мне выложить, но вместо этого сказал:

— Неважно. — Он ещё немного помолчал и добавил: — Ты знаешь, что Тайсон о тебе очень высокого мнения?

Я отвёл взгляд. Без очков Грин выглядел странновато. Больше был похож на обыкновенного человека, чем на заместителя директора.

— Почему?

— Не знаю. Наверно, потому, что ты хороший парень.

Грин улыбнулся, и от этой улыбки я поёжился. Не знаю, по какой причине. Ощущение холода в ладонях вернулось, и вместе с ним во мне опять возникло то же щемящее предчувствие, с которым я пришёл на последнее заседание в Стоунхендже.

— Я же его едва знаю, — пробормотал я.

— А почему бы тебе не познакомиться с ним поближе?

Я пожал плечами.

— У меня достаточно друзей. И лёгкая атлетика. Времени нет.

— Понятно. — Мистер Грин кивнул, а потом уставил на меня долгий, пристальный взгляд, как это принято у завучей. Наконец, он спросил: — Джаред, Теневой клуб — это банда?

Ушам своим не верю! Как он мог подумать такое! Я сидел и хлопал на него глазами.

— Знаешь, Джаред, раньше у нас не возникало проблем с подростковыми бандами.

— Теневой клуб вовсе не банда! — воскликнул я.

— И я должен этому верить?

— Да! Просто группа хороших ребят, весело проводящих время вместе — вот и всё!

— Сами по себе, без надзора взрослых?

— Именно так!

— Что-то мне это не нравится.

К этому моменту нашего разговора каморка, которую Грин называл своим кабинетом, превратилась для меня в клетку. Я глубже вжался в твёрдый деревянный стул и приготовился к долгому допросу.

Но он не стал этого делать. Завуч вдруг заговорил кое о чём другом. Впрочем, об этом предмете мне думать тоже не хотелось.

— Скоро окружная спортивная Олимпиада, не так ли, Джаред? — спросил он.

— Да, через месяц. — Я поёрзал на стуле, пытаясь устроиться поудобнее. Куда там! Такие стулья производят не для удобства сидящих.

— Я слышал, что, возможно, ты будешь бежать за нашу школу.

— Я или Остин Пэйс. Зависит от того, кто покажет лучший результат на отборочных, — сказал я сквозь стиснутые зубы: время Остина по-прежнему было лучше моего.

Мистер Грин наклонил голову.

— Знаешь, Джаред, мне бы не хотелось, чтобы тебя дисквалифицировали из-за какой-нибудь совершённой тобой глупости.