А вот мистер Диллер решил, что увиденное — достаточное доказательство. Томми Николса, лучшего ученика девятого класса, отстранили от занятий на три дня.

Дэвиду Бергеру, несмотря на инцидент со слизью, продолжали поручать соло в бэнде старшей школы, тем самым, как обычно, вызывая у всех участников бэнда неполной старшей чувство собственной паршивости.

Как-то после уроков, когда ученики загружались в автобусы — ехать по домам — Дэвид выскочил из своего автобуса, словно очумелый. В ожидании начала тренировки я стоял и разговаривал с Шерил (этим я в последнее время занимался очень много). Дэвид влетел между нами и спросил:

— Эй, никто не видел мою трубу?

— Да нужна нам твоя труба! — отозвалась Шерил.

Дэвид побежал к другой группе ребят, в отчаянии справляясь у всех:

— Никто не видел мою трубу? Боюсь, её украли!

Он приставал с этим вопросом ко всем, кто выходил из школы, потом вбежал в здание и вынесся обратно несколькими минутами позже. Он едва не плакал.

— Проверил все классы. Я точно брал её с собой в школу. Её кто-то украл!

Мы не придали особого значения его метаниям — до поры до времени. Через полминуты, когда автобусы начали выезжать со стоянки, из-под задних колёс одного из них раздался жуткий скрежет.

Дэвид, можно сказать, нырнул под автобус, чтобы спасти свою драгоценную трубу, но было уже поздно. К тому времени, когда водитель сообразил, что происходит, и остановил автобус, серебряная труба Дэвида Бергера превратилась в лепёшку. Ей больше никогда не играть и никогда не разбрызгивать вокруг себя зелёную слизь. Дэвид поднял её и попытался выправить один из вентилей, но безуспешно. Он потянул сильнее, и вентиль выпал — по нему как будто паровой каток проехался. Дэвид в полном шоке побрёл куда глаза глядят, прижимая к себе изуродованную трубу, словно младенца.

Через минуту к нам с Шерил подлетел Джейсон Перес.

— Я этого не делал! — воскликнул он. — Честное слово, я ничего не делал!

Я знал — он говорил правду. Создавалось впечатление, что кто-то подхватил нашу эстафетную палочку. Как будто ненависть, накопленная и взлелеянная Теневым клубом, претворилась в некоего невидимого монстра, и тот принялся самостоятельно творить нечестные, злые дела.

Однако я чётко осознавал: всему случившемуся должно существовать логическое объяснение.

— Мало ли, может, у них есть и другие враги, — пожала плечами Шерил. — Наверняка это всего лишь совпадение.

— Может быть, — согласился я. — А может быть, кто-то пытается подставить нас.

— Расскажи мне о Теневом клубе, Джаред.

Жалюзи на окнах маленького кабинета мистера Грина были подняты. Я толком не различал лица завуча на фоне яркого неба за его спиной — видел лишь силуэт. Кажется, моё сердце остановилось секунд на пять, когда он задал свой вопрос.

— Теневой клуб? Что это такое? — спросил я. Понимаю, это прозвучало глупо, но он застал меня врасплох.

— Не прикидывайся. Cам прекрасно знаешь, — сказал мистер Грин.

На третьем уроке я получил от него записку с просьбой прийти к нему в кабинет во время ланча. Я сразу сообразил, что Тайсон накапал ему про Клуб.

— Ах это! — Кажется, мне не отвертеться. — Да так, группа ребят. Мы встречаемся, ходим в кино, играем в настольные игры, всё такое.

— Почему вы называете себя Теневым клубом? — задал он следующий вопрос, крутя большими пальцами и поудобнее расположившись в своём большом кресле за большим столом в этой маленькой комнате.

— Потому что встречаемся ближе к вечеру, — ответил я, — когда везде лежат тени. Я могу идти?

— Пока нет. Сначала я хочу узнать побольше о вашем клубе.

— Что бы вам хотелось знать?

— Кто в него входит?

— Ничего, если я поем прямо здесь? — спросил я. Он кивнул.

Я начал жевать свой ланч — это давало мне возможность потянуть с ответом. Я неторопливо съел сэндвич, принялся за чипсы... Грин подождал, пока от моего яблока остался лишь огрызок, и только тогда заговорил снова:

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

— На который?

— Кто входит в Теневой клуб?

— Я! — ответил я с улыбкой.

— Кто ещё?

— Не припомню... Говорю же, в это время уже темно, тени кругом... Я и лиц-то толком не могу рассмотреть. Можно мне теперь идти?

— Пока нет.

Я вздохнул и бросил взгляд на запястье, как будто там у меня были часы. Сохраняй спокойствие, говорил я себе. Не потей. Если я вспотею, он поймёт, как я напуган. Нельзя, чтобы он это узнал. Я поднял на Грина глаза, но всё, что увидел — это тёмное пятно его большой головы.