Как же Элли мечтала поступить в колледж! Каждый день после школы и все каникулы напролёт она подрабатывала в магазинчике дяди, чтобы собрать денег на обучение и проживание.

Старания не прошли даром. «Вот чёрт, у меня получается… Я справлюсь, я смогу!» — с восторгом думала она, став студенткой. С изумлением Элли осознала, что учёба давалась ей легко.

А потом она начала приходить в себя в незнакомых местах и узнавать, что, оказывается, пропустила занятия. Спустя какое-то время её закономерно исключили. Вещи Элизабет отправили к ней домой, не дождавшись даже окончания семестра.

А ведь Элли могла стать первой из их семьи, у кого был бы диплом об окончании колледжа.

Оказавшись в нужной спальне, Элизабет уставилась на собственное отражение в зеркальной дверце шкафа. Она была в крови с головы до пят… Длинные каштановые волосы пропитались ею насквозь. Но с окровавленного лица твёрдым взглядом смотрели серые, как кремень, и такие же суровые, как кремневая гора Пирсов, глаза.

На заляпанной кровью футболке красовалась реклама дядиного магазина: «СНАРЯЖЕНИЕ ЭФРАИМА: всё для рафтинга, рыбалки, охоты и путешествий».

Что бы дядя Эф сказал на всё это?

Элли представила его серьёзное, закалённое невзгодами лицо, так похожее на лицо её отца в последние годы его жизни.

«Давай-ка, Элли, вперёд, ты должна сама позаботиться о себе. Никто не сделает этого за тебя».

Элизабет открыла шкаф и принялась отодвигать вещи отца — его шахтёрскую каску, слесарный инструмент, ремень с отвёртками и всякой всячиной. Папа всегда вкалывал не меньше, чем на трёх работах одновременно.

С комом в горле Элли взяла в руки свою любимую винтовку — двуствольный «Ремингтон» двенадцатого калибра. Патронов к ней не было, так что винтовка была не заряжена. Дядя Эф давно уже обнюхал все углы и забрал пули, все до последней… на случай, если демону придёт в голову позабавиться с дробовиком.

Знакомая тяжесть оружия в руках придала уверенности. Скоро всё закончится. И от этой мысли у Элизабет на душе странным образом потеплело.

Когда Элли шагнула в гостиную, мама бросилась ей навстречу.

— Прошу тебя, детка, может, попробуем тюрьму?

«Мне в любом случае конец».

Смертельная инъекция спустя какое-то время, или пуля в лоб прямо сейчас.

Элли предпочла бы сама выбирать, как ей умереть… Истечь кровью на белоснежном снегу своей любимой горы казалось предпочтительней.

— Нет, тюрьма не обсуждается. А тебе нужно думать о Джоше. О нашей семье, — Элли заставила себя улыбнуться. — Я люблю тебя, мама. Передай Джошу, что его я тоже любила. Ты же знаешь, я буду смотреть на вас с небес. Я буду присматривать за вами.

Мама взвыла, давясь рыданиями, но Элизабет настойчиво указала ей на спальню.

— Ты пойдёшь сейчас подальше вглубь дома и останешься там! Ты слышишь меня? Не выходи, пока они сами не придут за тобой, ни в коем случае не выходи, что бы ни случилось. Пообещай мне!

Женщина долго колебалась, но, в конце концов, кивнула.

Элли слегка подтолкнула её, и она поплелась еле волоча ноги в спальню. Когда дверь за ней мягко закрылась, девушка, чтобы не растерять храбрость, решительно повернула к выходу.

Зажав «Ремингтон» в руке, она потянулась за своим дешёвеньким пальто, но передумала.

«Не будь дурой. Всё равно не успеешь замёрзнуть».

«Ну, на счёт «три».

Элли сделала три глубоких вдоха. Мысли в голове метались, как сумасшедшие.

«Мне всего лишь девятнадцать… я слишком молода».

Раз.

«У меня нет выбора. Скоро от меня и так ничего не останется».

Два.

«Только представь, как приходишь в себя однажды и видишь маму и Джоша мёртвыми, с остекленевшими, безжизненными глазами».

«Ни за что!»

Заверещав, она распахнула двери и вскинула винтовку.

— Стрелок, — заорал шериф, и тут же в Элли полетели пули.

Но Элизабет ничего не почувствовала. Откуда ни возьмись, прямо перед ней возник высоченный мужчина. Словно соткался из воздуха прямо между нею и стреляющими полицейскими.

С разъярённым рыком он свалил её наземь и выбил винтовку из рук. Пули, предназначавшиеся ей, попали ему прямо в спину. Элли потрясённо смотрела на незнакомца. Его глаза… были красными. В него попали по меньшей мере раз пять, но эти ужасающие глаза ни на секунду не отпустили её взгляда.

— Не стрелять!

— Откуда он взялся?

— Что за чертовщина происходит?

Кожа мужчины была, словно безупречный мрамор, и поразительно контрастировала с тёмной футболкой и тренчкотом, в которые он был одет. Светлый блондин с точёными чертами лица. И эти глаза… потусторонние, страшные.