Демон уже недовольно ворочался внутри.

Опасаясь того, что эта «Саройя» восстанет и набросится на всех вокруг, Элли отказалась от последней трапезы, не стала встречаться с членами своей семьи или священником. Составление описи нехитрых пожитков тоже не заняло много времени — гигиеническая помада, учебные пособия для колледжа, четыре доллара мелочью и дневники. Девушка уже давно смирилась со своей судьбой, страстно желая умереть ещё с ночи своего ареста. Она написала семьям жертв демона письма с извинениями, откладывая их доставку на время, когда её уже не будет в живых.

— Пожалуйста, сэр, поторопитесь, — попросила Элли старшего судебного исполнителя.

После этой просьбы в смежном помещении поднялся приглушённый шум голосов. Отгороженные тонированным стеклом свидетели происходящего не знали, как им расценивать её поведение, и не имели представления, как относиться к такой необычной убийце.

Эта девушка была молода, но при этом не подала ни одной апелляции на судебное решение и, по всеобщему признанию, никогда не проявляла агрессии в юношеском возрасте.

Конечно, нельзя сказать, что у неё вообще не было проблем с законом. Но всё это были незначительные правонарушения, вроде задержания с поличным во время петтинга в автомобиле с мальчиками. Случалось и посущественнее, например, браконьерство на землях штата и отказ давать показания против членов своей семьи или хотя бы сотрудничать с органами правопорядка.

Однако Элизабет Пирс не пролила ни капли человеческой крови до того кровавого загула, устроенного ею год назад.

Саройя, как оказалось, не тратила времени даром и натворила столько дел, что Элли и представить себе не могла.

— Я готова.

Судебный исполнитель посмотрел на неё, нахмурившись, а стоявшие по обе стороны от него двое тюремных охранников неловко стали переминаться с ноги на ногу. Несмотря на все их усилия — и усилия Саройи — мало-помалу они прониклись к Элли симпатией и восхищались её молчаливой решимостью получить образование, научную степень, даже невзирая на то, что у неё не было будущего.

А Элли всегда хорошо разбиралась в людях, и оказалось, что ей тоже пришлись по душе эти трое.

— Спасибо вам за всё.

— Да прибудет с тобой Господь, Элли Пирс.

Судебный исполнитель повернул в направлении оснащённой пультом управления смежной комнаты. Охранники последовали за ним. Выходя, один из них на мгновение положил затянутую в перчатку руку ей на плечо. Другой коротко кивнул, но Элли видела, что её уход из жизни не оставит этого мужчину равнодушным.

За ними закрылась дверь — последний оглушающий щелчок.

«Теперь я одна».

Элизабет смотрела им вслед, осознавая, что больше не покинет эту комнату, будучи в живых.

«Одна. Так страшно.

Я не хотела умирать, но вынуждена…»

Элли взглянула на свои руки, прикреплённые ремнями к поручням с мягкой подкладкой. Её руки были закреплены клейкой лентой за запястья ладонями вверх. Две трубки для внутривенных инъекций двенадцати футов длиной простирались от игл, закреплённых у локтевого сгиба, к паре отверстий в стене за её спиной, откуда попадали в комнату с пультом управления.

Там полчаса назад безымянный и безликий врач подключил к ним капельницу с физраствором. Точно в полдень он добавит к нему трио химических соединений, и спустя несколько мгновений этот кошмар прекратится навсегда.

«Нужно покончить с этим. Уже почти конец».

Забавно, о чём только могут думать люди, стоя на пороге смерти. Сколько же людей знали с точностью буквально до минуты, когда им суждено отойти в мир иной?

Элизабет сомневалась, что кто-нибудь ещё когда-либо шёл на свою собственную казнь в такой же лихорадочной спешке, как она, сгорая от нетерпения, задавшись целью непременно умереть, и с поистине железной волей добиваясь приведения приговора в исполнение. Пребывание в тюрьме вместо того, чтобы подавить решимость девушки, возымело обратный эффект и только довело её до совершенства, как послойная обшивка эстакад горных тоннелей слой за слоем незримо укрепляет их.

«Ещё немного и победа за мной. Я утру ей нос».

За минувшие пять лет Саройя восставала лишь дважды, и оба раза в первые несколько месяцев пребывания Элли в тюрьме. И каждый раз, очнувшись, девушка обнаруживала обезображенные тела двух своих сокамерниц.

И всё это было сделано голыми руками.

Теперь, спавший в течение продолжительного времени демон, зашевелился. Чуя свою погибель?

«Всё верно, ты слабеешь, стерва».

Теперь только две вещи могли спасти Элизабет жизнь.