— Ц-цветы... Какие к-краси-вые... С-спасибо... Ири-сы. Оскар дарил мне т-только к-красные цветы... А эти неж-нее. П-по-зови того п-парня, мне нужно ему ч-что-то сказать...

Сергей, который никуда не уходил и стоял возле двери, так, что его не было видно, подошел к ней.

— Ты как? — Ему вдруг показалось, что он уже близко знает эту женщину, так много он уже успел о ней узнать. — Ничего?

Она слабо улыбнулась, и снова заструились слезы к бинтам.

— Не плачь, прорвемся... Ты мне хотела что-то сказать? Попросить?

— Да... Я никому и ничего не с-ска-жу. Я с-сама вино-ва-та. Мне хо-т-телось п-переживаний, я с-слиш-ком с-спо-койно и хорошо жила. Оскар — он не за-служил т-акого... Он не должен д-думать обо мне. С-са-ша... — Она слегка повернула голову в сторону Саши. — Не говори ему, г-где я, обещай мне. П-пусть он забудет меня.

— Он уехал... На море... Ему надо подлечить нервы, я разговаривал с ним...

— Ой, к-как хорошо... Правильно... С такой женой его может хватить к-кондрашка... Я устала... Не бросай меня...

Саша в порыве бросился к ней и, схватив ее руку, принялся целовать ее, каждый палец, каждый ноготок. Он словно просил прощения за вынужденную ложь. Но он не мог сказать ей об Оскаре. Вот когда она окрепнет, выздоровеет...

— Я приду. Завтра, сразу после школы... Мы уже скоро заканчиваем... Будет лето, много времени, может, я заработаю денег, и мы поедем на море...

Ему хотелось сказать ей что-то необыкновенно хорошее, что придаст ей сил, пусть даже это было похоже лишь на мечту, на глупую фантазию.

— У меня есть д-деньги, а вот п-паспорт... Саша, возьми его у Оскара... Тогда я смогу сходить в б-банк. И мы обязательно п-поедем на море... А т-теперь я сплю...

На улице, вдохнув свежего воздуха, Сергей предложил Саше поехать к нему.

— Выпьем пивка, посидим... Ты мне нравишься. А заодно я тебе расскажу о нашей работе...

— Ты молодец! — Саша ударил его по руке, чувствуя, что это рука друга. — Я рад, что познакомился с тобой... Веришь, еще несколько дней тому назад я жил совершенно другой жизнью...

— Ну вот и отлично... — Сергею тоже показалось, что черная полоса его жизни заканчивается и что теперь у него есть не только друг, но и Рита, о которой он будет заботиться столько, сколько она того пожелает. — Мы с тобой потом вместе подумаем, как ей обо всем рассказать...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Богатая вдова Маргарита Арама

Рита вернулась с кладбища поздно вечером. На могиле Оскара она нашла свежие хризантемы — цветы, принесенные теми, кто его любил при жизни и продолжал помнить после смерти. Это могла быть какая-нибудь медсестра, с которой у него была интрижка, закончившаяся грустно, как и все его непродолжительные невесомые романы. Или коллега по работе, так и не сумевшая привыкнуть к тому, что его нет рядом. Возможно, даже пациентка, которой он помог избавиться от бесплодия и сделать ее счастливой. Рита только со слов Саши знала, как много друзей и знакомых пришло проводить доктора Араму в последний путь. Сергей Можаров в тот день не смог появиться на кладбище — вывихнул ногу на ровном месте — и долго не появлялся даже в больнице у Риты, хотя продолжал присылать ей подарки через Сашу.

О смерти своего мужа Рита узнала случайно. Все планы Саши и Можарова относительно того, в какой момент удобнее всего сообщить ей трагическую новость, были сорваны появлением в больничном коридоре одной больной астмой дамы, которая в выздоравливающей Рите, прогуливающейся по зимнему саду, узнала жену доктора Арамы и бросилась к ней со своими соболезнованиями. Рита, которая сначала ничего не поняла и даже рассердилась на совершенно чужую женщину (она совсем ее не помнила, вероятно, это была одна из гостей Ащепковых или других общих знакомых, в обществе которых предпочитал бывать Оскар), посмевшую сунуть нос в ее личную жизнь, даже успела нагрубить ей. Но когда увидела неподдельное удивление и даже возмущение на лице навязчивой дамы, решила переспросить, о каком соболезновании, собственно, идет речь. Ведь она-то думала, что та выражает ей свои чувства по поводу ее разрыва с Оскаром.

— Рита, но ведь ваш муж умер... — И тут эта дама, до которой только сейчас дошло, что стоящая перед ней в халате вдова доктора Арамы могла находиться здесь именно после перенесенного ею стресса, и даже больше того, могла тронуться умом после смерти Оскара, сразу смолкла и прикрыла рот рукой. Мысль же о том, что Рита не знает о смерти мужа, даже не пришла ей в голову. — Бедняжка, — пробормотала, — надо же, ничего не помнит... — и поспешила спрятаться в своей палате.

А Рита как стояла, так и опустилась, скользнув по стенке, на пол. Она даже не почувствовала боли, когда ее тело соприкоснулось с ледяными плитками пола. Пролежав в зимнем саду около часа, она не слышала криков медсестры, которая, на ее счастье, и обнаружила ее лежащей на полу с разбитым носом и в луже крови. Придя в себя в палате, Рита сначала не могла вспомнить, что же с ней произошло и почему такболит нос и рассечена губа, а когда вспомнила астматическую даму, известие о смерти Оскара показалось ей нелепым. Она не поверила в это и, позвонив Саше, попросила его немедленно приехать.

Саша — верный раб, паж, слуга и друг — явился сразу же, бросив все дела в можаровской фирме, где он проработал уже пол-лета. Он, как и Сергей, стал своим человеком в клинике, и его все полюбили за несвойственную его возрасту общительность и, конечно, подарки. Весь персонал пил хороший кофе и набирался шоколадных калорий, которыми обеспечивал их этот словно проснувшийся от младенческой спячки, оживший и почувствовавший вкус к уже взрослой жизни десятиклассник. Рита понимала, что во многом своему перерождению и пробудившейся жизненной активности он должен быть благодарен, конечно, Можарову, и радовалась в душе, что Сергей принял участие в Саше.