– Хей, - говорит он. – Клара, потанцуешь со мной?

Мы принадлежим друг другу, скачет у меня в голове. Не знаю, кто из нас это думает.

Паника поднимается у меня в груди.

– Что…я…Боже, - заикаюсь я, затем раздраженно вздыхаю. – А где Ава?

– Ава не моя пара. Я пришел один.

– Один. Ты. Почему?

– Потому что моя пара бы не одобрила мое желание потанцевать с тобой, - говорит он.

В этот момент я замечаю Такера на расстоянии около пяти футов, он слушает. – Ты кое о чем забыл, - говорит он, подходя ко мне и кладя руку мне на талию. – У Клары есть пара. Я. Так что тебе не повезло.

Кристиан не выглядит взволнованным.

– Один танец, - говорит он. – Мы с Кларой друзья. В чем проблема?

– У тебя был шанс, - холодно отвечает Такер. – Ты его упустил. Так что иди оттаптывать ноги кому-нибудь другому.

Кристиан медлит. Смотрит на меня.

Такер трясет головой. – Парень, не вынуждай меня бить тебя здесь. Не хочу портить смокинг.

На щеках Кристиана задергались мускулы. Я чувствую от него явные вибрации я-бы-отделал-тебя-если-бы-захотел.

Господи. Боже.

Я встаю между ними.

– Так, не обижайся, - говорю я, - но я не кусок мяса, окей? Прекратите надо мной рычать. Я сама могу с этим разобраться.

Я поворачиваюсь к Кристиану.
– Нет, - просто говорю я.
– Спасибо за приглашение, но у меня есть пара. Я сама решаю, кому я принадлежу, - молча говорю я ему.

Он кивает, делает шаг назад. Я знаю.

Я беру Такера за руку и увожу на танцпол, оставляя Кристиана стоять в одиночестве.

После случившегося танцы уже не доставляют удовольствия. Я потратила кучу энергии, пытаясь заблокировать Кристиана, в то же время, стараясь вообще о нем не думать, что оказалось невозможным. Остаток вечера мы с Такером напряжены, почти не разговариваем, тесно прижимаясь друг к другу в танце, держась друг за друга так, словно боимся, что один из нас может ускользнуть от другого.

По дороге домой мы не разговариваем.

Прежде чем переехать сюда, у меня никогда не было историй с любовными треугольниками. Знаете, в фильмах, романах или где-то еще всегда есть такая цыпочка, вокруг которой увиваются все парни, хотя в ней нет ничего особенного. Но нет, она нужна им обоим.

А она такая: о, Боже, кого же мне выбрать? Уильям такой нежный, он понимает меня, с ним у меня подкашиваются колени, как мучительно, хнык, хнык, но как же я могу жить без Рейфа и его черт-знает-чего и его темной и только-немножко-жесткой любви? Беее. Так наигранно, всегда думала я.

И вот, кажется, я осталась в дураках.

Но мы с Кристианом были предназначены друг другу. Я интересую его не из-за моей ошеломительной внешности или потрясающих личных качеств. Он хочет меня, потому что ему так сказали. Я что-то чувствую к нему, потому что для меня он большая загадка, и потому что мне сказали хотеть его, и не просто моя мама, а высшие силы, люди наверху, Большой Парень. Плюс Кристиан привлекательный, кажется, что он всегда знает, что сказать, и он покоряет меня.

Я, и правда, в дураках.

Но вот почему – это то, чего я не могу понять – людей наверху волнует, кого я люблю, когда мне семнадцать лет? Мой выбор – это Такер. Мое сердце принимает собственные решения.

Мне внезапно хочется плакать, на меня накатывает такая волна грусти, какую я не чувствовала уже давно, и я думаю, Боже, почему бы вам всем просто не оставить меня в покое?

– Все хорошо? – нервно спрашивает Венди с заднего сиденья.

– Превосходно, - отвечаю я.

Затем Такер говорит: - Что это?

Я ударяю по тормозам, и мы со скрипом останавливаемся.

Кто-то стоит посреди дороги. Кажется, ждет нас. Высокий мужчина в длинном кожаном пальто. Мужчина с угольно-черными волосами. Даже на расстоянии пятидесяти ярдов, я знаю, кто это. Я чувствую это.

Это была не моя грусть.

А Семъйязы.

Мы влипли.

– Клара, кто это? – спрашивает Такер.

– Плохие новости, - бормочу я. – Все пристегнуты?

Я не дожидаюсь ответа. Я не знаю, что делать, поэтому действую интуитивно. Я медленно снимаю ногу с тормоза и ставлю ее на газ. Затем вдавливаю его в пол.

Мы быстро набираем скорость, но, в то же время, все как в замедленной съемке, ползет в каком-то альтернативном времени, когда я крепко держу руль и фокусируюсь на Семъйязе. Эта машина, понимаю я, мое единственное оружие. Может, если я на пару недель выведу его из строя, у нас будет возможность как-нибудь убраться отсюда.

Это наш единственный шанс.

Такер начинает кричать и хватается за сиденье. Моя голова затуманивается горем, но я не поддаюсь. Свет фар падает на ангела на дороге, его глаза светятся, как у животного, и в последний сумасшедший момент, когда машина несется на него, мне кажется, что он улыбается.