— «Правильно» — это как?

— Это так: забирай свой вонючий эскиз и вали отсюда куда глаза глядят. В свою вонючую Ма-аскву. И больше чтоб к Катюхе на пушечный выстрел не приближался. Увижу рядом — убью. Ты всё понял?

Такая вульгарная постановка вопроса возмутила меня до глубины души, и я хоть и чувствовал себя отчасти виноватым, но довольно жестко ответил, что мы с Катей люди взрослые и в своих отношениях разберемся без стороннего арбитра. В конце концов, пусть дама сама выберет, кто ей больше по сердцу, это будет самый правильный вари…

— Ну и дурак, — не дослушав, буркнул боровичок и решительно бросился в атаку.

Я даже не успел принять боевую стойку — боровичок тараном снёс меня наземь, взгромоздился сверху и принялся окучивать сразу с обеих рук, азартно покрикивая:

— Нна тебе, сцуко! Нна, пад-донак ма-аскофффский! Нна!! Нна!!!

Нет-нет, это нечестно, это неправильно!

Мы должны были выписывать боксёрские круги по двору, красиво маневрируя и гарцуя, как рыцари на турнире… а этот скот просто бросился мне в пояс и даже ни разу ударить себя не дал!

Ну разве это драка?

Разве так поступают настоящие джентльмены?

Это что за деревенская дикость?!

— Нна! А вот в нагрузку! Эть!

От ударов голова гудела как чугунный котел, перед глазами всё плыло, я пытался прикрываться, однако неистовствующий боровичок ловко совал мне под руки, не на убой, но вполне ощутимо и ошеломляюще.

Не знаю, чем бы всё закончилось, вполне возможно, ещё через полминуты я бы благополучно отключился… но тут где-то рядом с нами раздался возмущенный женский вопль и боровичка кто-то принялся стаскивать с меня, ругая на чём свет стоит и беззастенчиво награждая оплеухами.

— Катюха, ну прекрати…

— «Шлеп!!!»

— Кать, мы тут просто шутили…

— «Шлёп!!!»

— Да всё, всё, я всё понял, не трогаю я его… Ай! Больно же, прекрати!

— Никита, ты совсем дурак? Что ж ты делаешь, сволочь?! Ты чего на людей бросаешься?! Я тебя предупреждала?! Да я тебя прямо сейчас сдам Семёнову! Всё, уже звоню!!!

— Катюха…

— Никита, у тебя десять секунд!

— Кать… ну всё, всё, ухожу!

— Пошел вон отсюда! Считаю до десяти — и звоню!

— Всё-всё, уже пошел…

Освобожденный своевременным женским милосердием от увесистого боровичка, я сел, мотая головой и восстанавливая дифферент, и увидел, что мой супротивник торопливо удалялся прочь, за ним в кильватере пристроились двое помощников с повязками, а у пожарного входа столпилась вся арт-группа в полном составе: снегурочки, возглавляемые Катей, и киндеры-рисовальщики.

В общем, все, кто был в этом крыле, выскочили посмотреть, как мы тут развлекаемся. Наверное, шумно получилось, боровичок оказался на диво звонким, да голосистым.

— Ну всё, нечего тут глазеть! — шикнула на детвору одна из снегурочек. — Не видели, что ли, как парни балуются?

— Это гомосеки балуются, — солидно пискнул кто-то из толпы. — А парни дерутся.

— Семёнов, следи за языком! — прикрикнула Катя. — Девочки, давайте все по местам. Так, внимание: считаю до десяти, кто останется — не получит подарка. Раз!

Угроза возымела действие: спустя несколько секунд арткиндеры, подгоняемые снегурочками, исчезли за дверью, и мы с Катей остались одни.

Какая замечательно строгая девушка. Всем даёт по десять секунд, и Никите и детям. А мне сколько дадут?

— Семёнов… — На фоне кровавой соли во рту и басовитого гудения в голове меня посетила гротескная догадка: — Это вот тот Семёнов… которому грозили сдать Никиту?

— Это его отец. — Катя помогла мне подняться. — Начальник Никиты. А это Егорка Семёнов, и он Никиту не сдаст. Понимаете, это у них такая пацанская этика… Как вы?

— Как я? Жив, и слава богу. Спасибо за гостеприимство… Ох… Пойду-ка я в мэрию… Десять секунд…

— При чём тут десять секунд? Зачем в мэрию? — Тут Катя не на шутку переполошилась: — Нельзя вам в мэрию, в таком виде! У вас кровь…

— Ну тогда в больницу. Далеко отсюда больница?

— Ой… И в больницу вам нельзя…

В течение следующей минуты мы мучительно соображали, что со мной делать. Катя скороговоркой выпалила свои доводы, и я вынужден был признать, что в логике ей не откажешь.

В мэрии сейчас банкет, там собралось всё городское начальство (и Семёнов тоже!). Если туда ввалится дорогой гость — избитый и окровавленный московский художник, непременно будет большой скандал и пострадает немало хороших людей. Чёрт с ним, Никиту сразу загребут, но и Кате тоже попадёт как организатору конкурса, где всё и случилось.