Местным товарищам таблички не нужны. Они здесь выросли, гуляют по своим делам, следуя устоявшимся автоматизмам, и вообще не глядят на таблички.

А вот для чужих перемещение по городу будет настоящей проблемой.

Вроде бы зачем название в моём конкретном случае? Иди по параллельной, затем повернешь на Вавилова…

Но теперь, когда не было ни одной таблички, меня с ходу стали грызть сомнения: так… два перекрёстка от Менделеева отсчитал… Менделеева берем за аксиому, ибо по ней мы шли с Нинелью, а она местная.

А вот я правильно ли отсчитал? Там по дороге был широкий сквозной переулок и непроездная улица, распадающаяся на два рукава, их я за перекрёсток не посчитал, а может, стоило? А если это и не Вавилова вовсе? Может, Нинель ничего не сказала про гастроном вовсе не из-за психотравмирующих факторов, а просто потому, что он совсем на другой улице?!

Вот стой теперь и ломай голову…

Потратив немного времени на сомнения, я разозлился на устроителей всего этого бардака, выругался и решил действовать по принципу «как получится». Прошел по параллельной улице, свернул на перекрёстке и вышел у дома «2-D-64» (условно на улицу Вавилова) в полусотне метров за гастрономом. Кстати, опять озадачился: четыре дома назад было здание «2-D-12», то есть, если вести отсчёт в обычном порядке, здесь должно быть что-то в районе «2-D-18» или «2-D-20».

Получается, мы имеем дело с некоей зашифрованной системой и элементарная логика здесь не пройдёт, нужна специальная таблица.

— Дебилы! — возмутился я. — Мало было просто таблички поснимать, так ещё и напутали так, что сам чёрт не разберёт…

По идее, нужно было сразу двигаться дальше, не задерживаясь здесь ни на секунду. Но говорят же: любопытство — страшная сила.

В общем, я увидел кое-что странное и невольно остановился, чтобы поглазеть на ЭТО. Впрочем, полагаю, что любой вменяемый человек на моём месте сделал бы то же самое.

На фасаде гастронома висели три трупа.

Трупы были облачены в комплекты химзащиты, на груди у каждого болталась картонка с надписью (с места моего стояния прочитать надпись не представлялось возможным).

Да, в тот беспечный час, когда мы весело топали за выпивкой, я не ошибся: это были верёвки. Загодя, рачительно и продуманно заготовленные веревки.

Народ между тем вовсю мародёрствовал.

По тропинкам, протоптанным в разные стороны, с деловитостью и целеустремлённостью муравьёв туда и обратно сновали люди. Туда — пустые, обратно — с коробками, мешками, баулами, гружёными санками и волокушами из лыж, как раз такими, про которые говорила Нинель, сталкивались друг с другом, беззлобно и весело переругиваясь. Никто не ссорился, не дрался, создавалось такое впечатление, что все заняты неким общим делом, важным и нужным.

На трупы, висевшие буквально над самым входом, никто не обращал внимания. Пока я смотрел, вошло-вышло немало народу, и только одна бабка с рюкзаком за плечами сорвала с себя противогаз, слегка шарахнулась от трупов, перекрестилась и засеменила по тропинке, не оглядываясь.

Получается, когда заходила, она их просто не заметила.

Да, насчёт противогазов. Все, кто заходил в магазин, натягивали противогазы. У многих на боку болтались противогазные сумки, а тех, кто пришёл без противогаза, заворачивала обратно своеобразная группа контроля, стоявшая несколько поодаль от входа.

Эта группа состояла из десятка мужчин разного возраста, одетых для длительного уличного дежурства: в полушубки, меховые шапки, ватные штаны и валенки. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что их одевали в одном месте: это была почти что униформа. Кроме того, у каждого на левом рукаве была кумачовая повязка с какими-то белыми буквами. У каждого на плече было зачехлённое оружие, по габаритам похожее на карабин, и сумка с противогазом.

Контролеры лузгали семечки, лениво переговаривались и наблюдали за миграцией товаров и людей. Было очень странно, почему они не останавливают мародерство. Безусловно, я могу ошибаться, не видя того, что творится внутри магазина: может быть, на самом деле никакого мародёрства нет, а просто идёт бойкая торговля и все прилежно платят…

Однако почему в таком случае люди берут всего так много, в буквальном смысле сколько могут утащить, и все такие возбуждённые и довольные? И зачем, чёрт подери, всех заставляют натягивать противогазы?! Вот это вообще совершенно непонятно…

Между тем в центре опять началась перестрелка. Слышны были неторопливые, этакие деловитые и расчётливые очереди и редкие хлопки гранат. Кому-то это может показаться диким, но вот эти звуки возобновившегося боя показались мне очень органичными и вполне соответствующими обстановке. Отключённый от света, тепла, воды и газа город, трупы на верёвках, мародёрствующие горожане, тропки, протоптанные на заснеженном шоссе, выстрелы и взрывы…

Никакого диссонанса, всё вполне созвучно.

А ещё в центре что-то хорошо горело, в той стороне был виден чёрный дым, густыми клубами расползающийся в разные стороны. И это меня тоже не удивляло.

Итак, надо было без остановки шлёпать дальше и наверняка всё бы обошлось.

Но, повторюсь, любопытство — страшная сила.

Мне остро захотелось узнать, что написано на картонках у трупов, и чуть менее остро (а я уже догадывался) — на повязках у контролёров.

Я не спеша пошел к гастроному.