Шрифт:
Откашлявшись, Шамиль добавил вполголоса:
— Минута — шестьдесят секунд. Жду, потом ухожу.
— Гiедегiуге, брат. Оставайся, гостем будешь.
Старик вздрогнул. Артур Чисоев объявился тихо, как кот.
— …Это мои дела. Мои!
— Плохо говоришь, брат. Злое говоришь…
— Мои! Не тефтель, справлюсь. Ты врача вези из Израиля, Лившица. Пусть сюда летит, не надо Вику беспокоить. Этим и поможешь. С остальным я сам разберусь.
— Почему сам? Меня гонишь, не пускаешь, да? Перед учителем срамишь?!
— Не гоню, брат. Стройка, экскаватор там. Чаю не выпить, гостя не накормить. Вы меня, Александр Петрович, простите, не узнал сразу. Очень рад вас видеть. Шамиль, ты зачем такого уважаемого человека побеспокоил? Вы нас извините, пожалуйста. Сейчас скажу, нам стол во флигеле накроют. Посидим, закусим, как полагается…
Александр Петрович слушал, не перебивая. Перед глазами был школьный коридор, белые двери классов, высокие окна. И мелкий шкодник, пытающийся уйти от ответа. Стекло не он разбил, и рогатка не его, и вообще.
— Надо было позвонить. Шамиль. Предупредил бы, я бы тебя встретил.
— Как позвонить? Куда позвонить?
— Ты что, мой номер забыл?
— У тебя телефон третий день не отвечает!
…и окурок под партой не он оставил.
— Чи-со-ев!
Братья замерли. Александр Петрович поспешил уточнить:
— Артур! Э-э-э… Артур Рустамович! Вы — взрослый человек, можно сказать, отец семейства. Никого вы пускать не обязаны, ни меня, ни брата. Всё правильно, всё по закону. Священное право частной собственности, пулемёты на вышках… Я о другом спрошу. Не стыдно, Чисоев? Кому вы нужны в этом мире? Единственного близкого человека гоните. Впрочем, не настаиваю. Если вы пошлёте меня к чёртовой матери, это тоже будет законно. То есть… Как правильно. Шамиль? По понятиям?
Отвернулся, чтобы взглядом не смущать. Если психика, весь монолог — зряшное дело. Если же пег… Тоже не факт. Дети выросли…
— Ладно! Заходите…
Голос звучал хрипло, натужно. Что называется, додавил, но не убедил.
— Лично я останусь на свежем воздухе, — старик по-прежнему смотрел в сторону. — Шамиль, ты с братом пообщайся, а я возле машины обожду.
— Нет! Не обижайте, будьте гостем. Думаете, я вас не пускал, потому что обидеть хотел? Ошибаетесь, Александр Петрович. О вас беспокоился, не о себе. Но, может, так будет правильно. Заходите, пожалуйста!
Учитель тайком улыбнулся. Никого ломать не пришлось.
Педагогика!
12:27
…в каком смысле — оборотень?
Он ожидал увидеть экскаватор, но первым делом узрел бревно.
Жёлтая, очищенная от коры древесная плоть, сучья тщательно стёсаны; нижний, более широкий срез заострён. Рядом, на траве — топор в компании с мелким инструментом. Стамески, скобель, ложечный нож…
А экскаватор где?
— Цього! Цього не пущай! Чуешь, Рустамыч? Пэрэвэртэнь, пэрэвэртэнь!
Голос был дребезжащий, противный. То, что речь зашла о нём, Александр Петрович понял быстро и не удивился. Как это у нынешних называется? Фейс-контроль?
— Пэрэвэртэнь! Вин усю справу загубыть, Рустамыч!
— Зачем так говоришь. Коля? Грех гостя обижать…
— Гэть його!
— Учитель это, географ. Нас с братом учил…
— Нэпростый вин хеограф! Хай гэть идэ! Пэрэвэртэнь!
Дребезжало слева, но вначале Александр Петрович решил найти экскаватор — из принципа. Самурай обнаружился по правую руку, шагах в сорока. Груда рыжей земли, деловитые работяги в тёмно-синих комбинезонах, вознесённый к небу ковш.
Камень…
Александр Петрович даже моргнул от изумления. Нет, камень исчезать не хотел. Большой, серый, в свежих сколах, он возлежал посреди участка. Не камень, целый валун.
— Вот, брат, беспорядок какой. Сам видишь, нулевой цикл.
— Гэть його, Рустамыч! Гэть!..
Фейс-контроль бесновался, плюясь липкой слюной. Шамиль не зря поминал психику. Тут она, легка на помине! Старый ветхий ватник, под ним — спортивный костюм, тоже старый. Кеды без шнурков, кепка без козырька, с надписью «Пепси». И, само собой, выражение лица. Это не подделать, хоть сразу в учебник помещай.
А возрастом не вышел. По голосу семьдесят, на деле — едва за сорок.
— Это Коля, сосед, — виновато пояснил Артур. — Он за участком присматривает, за стройматериалами. Тихий, смирный.
В Афгане воевал, контузия у него. Лечили — не вылечили. Помогаю, чем могу… Что с тобой. Коля? Гости это: брат мой, учитель. Хорошие люди…
Коля отверз щербатый рот, но предпочёл заглохнуть. Псих, а умный!
Фундамент обнаружился сразу за контуженным. Залит основательно, считай, на века. За фундаментом — деревянная времянка, пара контейнеров.