Бетани кивнула и направилась к ступенькам. Эштон схватил ее за плечи, прижался губами ко лбу — от нее пахло солнцем и жасмином. Внезапно в голове завертелась мрачная мысль: а вдруг он в последний раз держит ее в своих объятиях?

— Да поможет тебе Бог, любовь моя, — тихо проговорил он. — Гарри привезет тебя домой, когда бои закончатся.

Взгляд ее золотистых глаз остановился на его лице, казалось, ей хотелось что-то сказать, но она передумала, повернулась и пошла к дому. Эштон смотрел, как мелькало ее платье среди кустов сирени и вечнозеленых тисов.

«Да поможет тебе Бог, любовь моя».

Боже всемогущий!

Гарри Уинслоу, остановившись как вкопанный у порога фермерского дома в Тивертоне, с изумлением уставился на выступающий живот учительницы.

— Закройте рот, молодой человек, — приказала Абигайль, — и вытирайте хорошенько ноги — Финли потратил столько часов на уборку.

Гарри отчистил грязь с сапог железным скребком и, войдя в дом, бросился помогать женщине сесть на стул.

— Послушай, Гарри Уинслоу, — проворчала она, — я беременная женщина, а не коробка со взрывчаткой.

— Извините, мисс Примроуз.

— Молодой человек, не мисс, а миссис Пайпер, но, учитывая твои плохие манеры, разрешаю называть Абигайль или даже Эбби, если тебе так хочется, — вы, американцы, так любите фамильярничать.

— Вы вышли замуж за Финли?

— Да, это действительно так, хотя он — старый негодяй и картежный шулер. Ничего нельзя было поделать: я потеряла свое сердце. — Она окинула взглядом аккуратную и очень милую гостиную. — В любом случае, так трудно найти человека, умеющего так готовить и вести дом, как Финли. — Она отвела взгляд, скрывая страх в глазах. — Он уехал встречать французскую флотилию, и сегодня вечером собирается попасть на флагманский корабль «Лангедок».

Гарри от неожиданности присвистнул.

— Мне всегда казалось, что из него не получится фермер. А что делает его брат?

— Стефен уехал в город — там патриоты формируют отряды, — а наш племянник Дуглас занимается хозяйством. Что привело тебя сюда?

— Собираюсь вступить в армию.

Она грустно кивнула — сколько молодых людей, таких, как он, погибло в эту войну?

— Давно видел Бетани?

— Эштон договорился вывезти ее в Бристоль и до сих пор не знает, что она не послушалась, хотя у нее, по крайней мере, хватило здравого смысла отправить из Ньюпорта Кэрри и сына. Сама же осталась и по-прежнему предоставляет свой дом «красным мундирам».

— Выполняет свой патриотический долг.

— Лучше бы вспомнила о долге жены, — сердито заметил Гарри.

— Не стану возражать тебе, — ответила Абигайль.

— Как ее убедить, что Эштон не имеет никакого отношения к тому чертову пожару?

Учительница на минуту задумалась — какое-то смутное воспоминание мелькнуло в ее глазах, — наконец, что-то вспомнив, она поспешила в угол кухни и принялась рыться в мешке с тряпками; обернувшись, показала перепачканный краской фартук.

— Он был на мне в тот вечер, когда я проникла в кабинет Дориана Тэннера. Я совершенно забыла о нем — Финли тяжело переживал смерть Чэпина. — Она протянула Гарри два небольших предмета. — Это награда Эштона — «Дерево Свободы», Но посмотри на вторую вещь. Что-нибудь припоминаешь?

Гарри взял вещицу в руку и поднес к свету.

— Эта заколка с сапфиром принадлежала моему отцу, — взволнованно произнес он. — Вы говорите, что нашли это у Тэннера? Но это же означает только одно…

Абигайль похолодела:

— Все организовал сам Тэннер!

Гарри быстро направился к двери.

— Сейчас же отправляюсь в Систоун, чтобы избавить Бетани от этого «красного мундира», ведущего двойную игру.

Вскочив в шлюп под парусом, он отплыл. Ветер кружил барашки на водах залива; Гарри обернулся, помахал шляпой — золотистые волосы развевались на ветру, — совсем мальчишка, пылкий и отважный. Абигайль, постояв, вернулась в дом.

Эштон чувствовал себя превосходно на покачивающейся верхней палубе корабля «Лангедок» — флагмана флотилии из одиннадцати судов.

— Великолепный корабль, не правда ли? — с гордостью в голосе произнес Гастон, рулевой корабля. — У нас девяносто орудий — немного удачи, и мы сметем англичан до самой Канады. — Мальчишеская улыбка освещала мужественное лицо немолодого француза, когда он пожимал руки каждому американцу: Эштону, Финли и пяти членам Комитета спасения.

Финли толкнул Эштона локтем и кивнул в сторону кормы:

— Никогда не видел столько медных орудий.

— Герои-победители, — устало заметил Эштон. — Не понимаю, зачем называть героями людей, убивающих себе подобных?