– С сорок первого, старый танк, - кивнул я.

– Видите следы? Боком сполз, может водитель не заметил обрыва, или еще что? Странно, что он не кувыркнулся при такой круче, - заинтересованно спросил

Толя.

– Пулемета стрелка-радиста нет, - показал в пустой проем, Шатун.

Закончив с осмотром, я полез наверх нужно слить из бака грузовика горючее в канистры, командиры совещались у карты, а Толик закопался в инструментах,

он решил попробовать открыть люки.

Когда через пробитую дыру в баке стекли последние капли бензина, от танка раздался радостный вопль:

– Открыл!

Аккуратно закрыв канистру, я не торопясь последовал за остальными. Общий люк на башне был открыт, как раз когда я заглянул вниз, со скрипом распахнулся

и люк мехвода. Из верхнего показался Толя, и стал рассказывать, что видел внутри:

– Экипажа нет. Замок и прицелы на месте. Снарядов почти нет, всего семь штук. В башне курсовой пулемет при патронах.

Пока мы готовили ужин, наделав бутербродов, и повесив над костерком котелок для чая, Толя гремя железками, все возился с бронетехникой, видимо истинная

душа танкиста не давала бросить ее просто так.

– Толя? Танкист, уже все готово!
– в который раз звал я его.

– Сейчас!
– был его ответ.

Вдруг произошло то, отчего Шатун подавился и закашлялся, Батя пролил на штаны горячий чай, а остальные вскочили на ноги. Мы услышали, как громко

взревел дизель танка и, не заглохнув продолжил работать на холостых оборотах.

Тряся ошпаренной рукой, Стрелок мне как раз чаю подливал, я поставил кружку на землю и, подув на горевшую кожу, присоединился к остальным. Все

столпились на краю обрыва и смотрели на испускающий тёмно-серый дым из выхлопных труб танка. Из башенного люка вместе с клубами дыма показалась вихрастая

голова Толика, увидев нас, он радостно махнул рукой. Почему-то дым шел не только с кормы, но и изнутри танка.

Ловко скатившись с брони, он легко поднялся на кручу и присоединился к нам.

– КАК?
– был общий вопрос.

– А что ему будет? Вон у нас сорок лет памятником простоял, так солярку залили и сходу завели... На самом деле завести проще некуда. В баллонах

оставался сжатый воздух, правда, на один пуск, но я никак не думал, что он заведётся. Даже странно.

– Почему думал не заведётся?
– поинтересовался Батя.

Толик сплюнув, пояснил:

– Там в боевом отделении есть лючки с доступом к двигателю, заглянул. Систему охлаждения двигателя вместо антифриза была залита вода. В первую зиму все

трубки полопались. Сейчас с полчаса поработает, движок перегреется и заклинит. Хотя может, немного дольше проработает, масла там с запасом было залито.

– Танкист. Ты его сдвинуть сможешь?

– Наверное, не знаю что с ходовой, - пожал он плечами.

– Так свиней из кузова на хрен! Грузовик сталкиваем вниз. Работаем!

Пока мы открывали задний борт, Командир инструктировал Толика:

– Нужно будет утопить в озере и танк и грузовик. Сможешь?

– Попробую.

В это время заглянувшие в кузов Даль и Андрей отшатнулись. Андрей глухо выругался, сержант побледнел как полотно.

– Чего вы?
– заглянул в кузов Шатун: - А хрюшки покушали. М-да, мало что от немчика осталось. Ну что встали? Толкаем!

Свиньи с визгом разбежались, когда мы прикладами согнали их с машины, после чего столкнули грузовик. Чудом не скапотировав он подпрыгнул, пролетел мимо

работающего на холостых танка и с шумом обрушился в воду подняв тучу брызг и дав волну.

Толик скатился вниз, взобрался в танк. Дернувшись 'тридцатьчетверка' заглохла.

– Ну что?
– спросил у появившегося в люке Толика, Командир.

– Ходовая заклинена. Теперь понятно, почему его бросили... хотя подняться тут нереально.

Мы на краю обрыва обсуждали случившееся, когда раздался крик Казанцева:

– Ах вы свиньи!

Пока мы с любопытством наблюдали за действом внизу, вернувшиеся свинки сожрали наш ужин.

Посмотрев на туши свиней, меньше ста кило там не было ни одной, почесал шею, и пробормотал: