Вместо вызова по рации Командир сам подошел к нам. Показалось мне или нет, но он был в не очень хорошем настроении. Судя по его поведению и виду, планы

на жандармов у Командира были несколько иными.

– Ну и какого хрена?!
– спокойно спросил он.

– Наша разведка, - указал я одной рукой, в сторону леса, другой потирая затылок. Те уже скрылись среди деревьев, поэтому ничего предъявить я не мог,

кроме своих слов. Видимо кроме меня и немцев никто разведку не заметил.

– Где?
– повернувшись в сторону дубравы, спросил полковник.

– Уже скрылись. Я их сразу после немцев увидел. Они по ним огонь открыли, ну я взял бинокль и посмотрел по кому стреляли... узнал одного.

– Кто такой?

– Я с ним по крымским горам бегал. Помните, рассказывал, как меня там сбили? Ну, нас еще на Манштейна направили совершить налет, я в прикрытии был.

– Не очень подробно, сбили, и как выбирался, рассказывал,- припомнил Командир.

– Так я с разведкой выходил, командовал ей лейтенант Рябов, Василий. Вот он-то замыкающим и шел.

– А с чего ты взял, что они стреляли по разведке?

– А по кому?
– удивился я.

– По ним!
– повысив голос, указал рукой полковник.

Посмотрев, куда он указывает, заметил нечто лежавшее на дороге.

– Собаки что ли?

– Ну, почти, - уже спокойно ответил полковник, доставая бинокль из чехла: - Волки, стая проходила. Видимо спугнул кто-то. А ведь шла она от дубравы.

М-да, лопухнулся я. Это же надо. Похоже, кроме меня никто по сторонам не смотрел. Иначе как объяснить, что единственный кто смог рассмотреть разведку -

это я. Все что, на дорогу пялились?

– Давно ушли?
– рассматривая дубраву, спросил полковник.

– Да как мы открыли огонь, так сразу скрылись. Кстати, почему вы были против уничтожения жандармов?

Ответ был до гениальности прост. Фельдфебель этот успел сообщить, что двигаемся мы к ближайшему городку, стоявшему на берегу довольно широкой реки,

причем распростерся он на обоих берегах. Там перекинут мост, который мы могли под прикрытием фельдфебеля спокойно пересечь. Теперь этот план развалился, а

других мостов и бродов в этих местах нет. Переправы были, да в начале войны их уничтожили. Немцам они были не нужны, хватало этого, поэтому не

восстанавливали.

– У них рация была, - пробормотал я.

– Уверен?
– повернулся ко мне полковник.

– У четвёртого вещмешок характерных размеров был. И еще они раненого несли, там двое его переносили.

– Раненого? Хм, значит далеко не уйдут, - снова стал рассматривать дубраву полковник.

В это время подошел заинтересовавшийся Шатун.

– Чего обсуждаем? Мы тут уже минуту у всех на виду стоим. Сваливать пора.

– Да вот наш Соловушка советскую разведку обнаружил, обсуждаем.

– Переодетых в волков?
– хмыкнул Шатун.

– Говорит настоящую, во-он там, где три березы выдвинуты из леса. Вроде там вошли в дубраву.

– Большая, не найдем, - сразу ответил Шатун. Прикинув наши шансы по размеру дубравы.

Казанцев сидел в люльке продолжая держать на прицеле уничтоженных немцев и с интересом слушал.

– Я их тоже видел, товарищ полковник. Семеро их было и раненый, - наконец признался он.

Достав карту, Шатун и полковник склонились над ней.

– Уйдут, - уверенно сказал Шатун.

– Да, через этот лес протекает река, разделяясь уже на две, уйти у них шансы есть, и немалые, - подтвердил полковник и еще раз ее осмотрев, ткнул

пальцем в точку: - Двигаемся сюда!

– Есть, - козырнул я.

Мимо нас как раз протопали Степка и Толик с Далем, несших собранное вооружение и другие трофеи.

В это время я уловил какое-то движение у самой кромки деревьев. Полковник рядом укладывал обратно в планшет карту, Шатун возвращался в

бронетранспортер, а я снова взял бинокль. Отличные линзы приблизили мне стоявшего на коленях и использовавшего ствол как укрытие человека. Это был Рябов,

причем с биноклем.

– Лейтенант дайте мне карабин, быстро!