рядового Раевского принять те же меры. В салоне самолета шесть мешков, их принять, опечатать и оставить под охраной в надежном месте, лучше вместе с моими

спутниками. Заглядывать внутрь запрещено. Это могут сделать только представители наркомата с соответствующими документами. Мне нужна срочная связь с Москвой.

Как только обеспечите, сообщите. Это все. Выполнять.

Как личный порученец я мог себе позволить отдавать приказы спецслужбам, соответствующие документы и полномочия у меня были.

– Есть! Разрешите выполнять товарищ подполковник?
– козырнул капитан.

– Выполняйте.

Отец, дядя и друг молча ушли вслед за местным полковым особистом в звании лейтенанта, вежливо пригласившего их следовать за собой.

– Товарищ подполковник, разрешите представиться, командир транспортного полка, майор Дудаев, - как только все строчные дела были улажены, обратился ко

мне старший из офицеров.

– Подполковник Суворов, можно просто Вячеслав, - пожимая ему руку, представился я.

С местными офицерами полка я познакомился быстро, пообщавшись, мы направились в штаб, на ходу обмениваясь новостями. Вернувшийся капитан,

представившийся капитаном Радовым, из особого отдела корпуса, куда входил этот полк, шел сзади, чутко прислушиваясь.

Как оказалось, уже был готов стол, отметить мой прилет, но сесть мы не успели, Радов сообщил, что можно воспользоваться связью.

Мы прошли в соседнюю землянку, судя по аппаратуре, это был почему-то радиоузел, а не землянка особиста, где должны были быть свои каналы связи, и дали

в руку трубку.

– Суворов?
– услышал я хорошо знакомый мне голос Лаврентии Павловича Берии.

– Так точно, товарищ нарком!
– не садясь, ответил я вытягиваясь.

Офицер связи и капитан Радов тихо вышли из помещения.

– Что можете доложить? Только кратко, - голос Берии в треске и шуме линии мне показался несколько холодноватым.

– Был ДОМА, вернулся не один, с родственниками и информацией. Нужна срочная эвакуация в Москву. Местные кадры я уже напряг, охраняют, но нужна и ваша

санкция.

– Это правда?
– мне показалось голос Берии на миг прервался от волнения, как будто его душил ворот френча.

– Так точно. Один из моих... э-э-э спутников, находится в госпитале под охраной, у него прострелен бок. Трое целые, ждут встречи. Проблема еще с двумя,

они не успели к вылету и остались на территории противника. Нужна эвакуация, связи с ними нет.

– К вам вылетел подполковник Архипов. Именно он будет курировать вас и наших гостей. Я, ясно излагаю?
– поинтересовался Берия.

Понятное дело о защищенности линии можно было только мечтать, поэтому мы говорили немного общими словами, которые оба понимали.

– Так точно!

– Кто там представитель особого отдела старше по званию?

– Капитан Радов, из особого отдела авиакорпуса.

– Попроси его к телефону, - приказал Лаврентий Павлович.

– Есть.

Положив Трубку на стол, я открыл дверь и выглянул наружу. Радов, крутя в руках фуражку, стоял рядом с дверью.

– Капитан, вас к телефону. Товарищ Берия, - окликнув его, сообщил я.

Нервно сглотнув, он под заинтересованным взглядом офицера связи, который все слышал, вошел в радиоузел и без колебания взял трубку:

– Капитан Радов у телефона, товарищ Нарком.

О чем Берия говорил капитану, я естественно не слышал, встав у дверей, но судя по тому, как пару раз капитан машинально отдал честь, то о чем-то

важном. Аккуратно положив трубку на аппарат, он достал из кармана галифе платок и вытер им мокрое лицо.

– Уф-ф. У меня приказ охранять вас и ваше имущество до прибытия подполковника Архипова.

– Знаю такого, - кивнул я, добивая капитана: - Это личный порученец, товарища Сталина.

– Какой он человек?
– через минуту спросил капитан, придя в себя. Опытный сотрудник, знает что спрашивать.

– Боевой офицер. Бывший летчик, нормальный командир, но педант.

– Хорошо. Будем встречать, он должен прибыть через три часа.

– Встречайте, кстати капитан, я еще хочу связаться со своей семьей. Можно организовать?