– И как у тебя это получается?

– Послужи с мое, тоже так научишься. Не-не, сам учись наматывать, хватит, кончилась твоя власть надо мной, - замотал я головой, когда Степка поднял

свои портянки и просительно посмотрел на меня. Отец тоже ему уже помогал наматывать, поэтому сразу поддержал:

– Правильно, пока сам не научится, мозоли не набьет, толку не будет. Сам-сам, - отмахнулся он, когда Степка, поняв, что я уже помогать ему не будет,

повернулся к нему.

– Злые вы, - притворно всхлипнул он и, обведя нас хитрым взглядом, не глядя, ловко намотал портянки и надел сапоги, повторив за мной притопы. Правда он

еще в ладони хлопнул и вскликнул, разведя руками:

– Вуаля!

– Научился, значит, обормот, - хмыкнул я.

– Да что там, не сложно, тут важна практика, - пожал он плечами и, сняв крышку с одного из котелков, с интересом заглянул туда: - О, каша...

Вкусненькая.

Пока Степка работал ложкой, я, закончив приводить себя в порядок, надел фуражку, подаренную командованием местного полка, и почесав нос, улыбнулся.

– Я домой звонил. У моих, все в порядке. Теща с детьми к нам переехала, с Аней и сыном все время проводит. Выручили ее, когда известие пришло, что я

пропал без вести. Ждут, когда приеду. Сообщил что не один, мол, отца нашел, дядек. Так что ждут, знакомить буду.

– Хорошо. Сын как? Еще не пошёл?
– спросил батя.

– Первым делом спросил. Нет еще, агукает да на четвереньках ползает. Но быстро, в меня пошел.

Шум снаружи усилился. Были слышны разговоры, крики, команды, но рядом с нашей землянкой было тихо. Открыв дверь, я выглянул наружу. Стоявший рядом

часовой по стойке смирно, с карабином у ноги, только еще усерднее вытянулся.

– Самолет с московскими гостями?

– Так точно, товарищ подполковник. Они еще у самолета разговаривают, - ответил часовой.

– Угу, хорошо. Боец, когда они направятся к нам. Постучи в дверь, предупреди.

– Сделаю, товарищ подполковник.

– Молодец.

Почти сразу, как только мы сели за стол, негромко беседуя, я рассказывал последние новости от своих, раздался быстрый и частый стук в дверь.

Старшина Суворов. Ночной лес, примерно в тридцати километрах от уничтоженной электростанции.

– Товарищ старшина, - кто-то негромко позвал меня, и легонько потряс за плечо.

– Что?
– быстро спросил я, подтягивая к себе карабин.

– Подъем, скоро выдвигаемся, - ответил Сергей Пищалев, боец-подрывник из подразделения капитана Вечернего.

За последние двое суток нервотрепки и боев я успел со многими познакомиться. Бойцы были парнями простыми без заскоков, даже Андрей Филимонов, зам

Вечернего, доцент кафедры филологии был отличным парнем. Говорил без командной дистанции, нормальный и уверенный офицер.

Взяв поданную Сергеем открытую банку тушенки и галеты, трофеи с электростанции, мы уходили налегке с небольшим запасом продовольствия, так что НЗ

найденное в казармах охраны пришлось как нельзя кстати.

Поставив их рядом с лежанкой, я потянулся с постаныванием и, почесав отлёжанную спину, осмотрелся, потирая глаза. Конечно нужно было бы умыться, к

гигиене я относился строго, но наш временный лагерь не имел близкой воды, мало того мы даже ночевали не в лесу, а в овраге, открытом со всех сторон.

Уверенность, что нас будут искать именно в ласах, подтвердилось. За ночь рядом не пролетело и не проехало ничего чужого.

В лагере все было в порядке. Где мы уложили носилки с ранеными, возился фельдшер, как раз сейчас одному из тяжелых он помогал освободиться от излишков

в организме. Дело житейское, но я отвернулся, чтобы не смущать бойца. Лагерь просыпался, кто молча завтракал, кто делал зарядку, кто осматривал оружие.

Полковник Суворов что-то обсуждал с капитанами.

Отстегнув трофейную флягу, я потряс ее у уха. Едва слышный плеск показал, что немного воды там еще оставалось. Открыв, чуть-чуть плеснул на ладонь.

Протереть лицо хватило.

Убрав флягу на место, я подхватил завтрак, и сев в позе лотоса, стал аккуратно кушать, используя штык-нож от карабина как вилку. Столовых

принадлежностей кроме ножа, у меня к сожалению не было.

– Трофейную форму снять, и убрать в вещмешки, - раздался приказ от командования.