– Аббио быстр на решения, – сказал пращник.

– Да и на действия тоже, – согласился плеточник.

– Откуда он знает про Годослава? – спросил Далимил то, что не решался спрашивать в присутствии эделинга. – Ты рассказал?

– Он узнал его на турнире сегодня днем. И Видукинд узнал, и Бравлин узнал. Плохо вы прятались. Князь слишком уж откровенно за Барабаша болел. И это заметили…

Далимил вздохнул ничуть не хуже знаменитого специалиста по вздохам Барабаша, про которого только что вспомнили.

– А Сигурд?

– Непонятно.

– Ты-то здесь откуда?

– Прислал Дражко с вестями.

– Рассказывай. Что дома?

Теперь пришла пора вздыхать Люту. И тоже ничуть не хуже, чем это сделал бы сам победитель турнира стрельцов.

– Беда дома. Бояре поднялись вместе с герцогом Гуннаром. За спиной у князя сговорились. Боярские дружины готовились на площадь, данам в поддержку, выйти. Меня со срочной вестью отослали, а там и не знаю, чем все кончилось.

– Какая срочная весть?

– Остальное князю доложу, сам услышишь.

– Тише. Этот большой шатер – палатка Сигурда.

Они прошли мимо, но из палатки доносились возбужденные голоса. Хорошо было бы остановиться и прислушаться, но двое данов в рогатых шлемах разглядывали всех проходящих так озлобленно и подозрительно, что привлекать к себе лишнее внимание не захотелось.

– Лютует Сигурд… – усмехнулся Далимил и не удержался, чтобы не поиграть словами. – И не знает, что это именно Лют ему сюрприз устроил…

– И хорошо! Значит, есть ему, отчего лютовать. А если ему есть, отчего лютовать, значит, у нас дела идут лучше, – не по возрасту мудро рассуждал пращник. – Слава Свентовиту, и я к его ярости руку приложил. Одному из его людей голову камнем пробил, второму шею разрубил и в придачу добычу увез. Очень им нужно было Аббио повесить. Но не получилось… Вот если бы Сигурд радовался, было бы хуже. Это значило бы, что голову дану я не пробил, но мне мою собственную отрубили, а эделинга повесили. А ты, Далимил, помог бы Сигурду, доставив раненых в палатку, и они начали бы рассказывать, как франки напали на мятежного эделинга и убили его. Остальные саксы поднялись бы, и началась всеобщая резня. А потом пошла бы большая война по всей стране. И никто не помешал бы Готфриду с нашим княжеством расправиться, к его королевскому удовольствию.

– Да… Так бы все и было. Только еще не ясно – хорошо ты поступил или плохо. Если бы здесь началась война, Карл не готовился бы переправляться на наш берег. Ему просто не до нас было бы. И мы, как ты правильно заметил, остались бы с Готфридом с глазу на глаз. А так рискуем остаться в одиночестве против Готфрида и Карла. Вот до чего твоя поспешность довела.

Лют в раздумье качнул головой.

– Об этом я не подумал. Я как увидел, что франки человека вешают, кровь вскипела, и вмешался… А ты бы сам как поступил?

– И я бы вмешался. Хоть франки, хоть даны там будь… Но – все равно… Я как на раны у саксов посмотрел, сразу понял – убивать их никто не собирался. Но ловко били, со знанием дела. И понял, что не все так просто обстоит. Только, если бы резня пошла, доказать уже ничего нельзя бы было. Никто слушать бы не стал…

Они подошли к палатке князя. Далимил стукнул в щит, оглянулся перед тем, как слово молвить.

– Это мы, княже…

Они вошли.

– Кто – мы? – встретил Годослав Далимила, вернувшегося с незнакомым саксом, не с распростертыми объятиями. Он не успел надеть шлем с бармицей, потому лицо оставалось открытым.

– Это, княже, Лют-пращник, из наших людей. Он только прискакал из Рарога с донесением от князя-воеводы, но по пути попал еще в какую-то переделку и потому вынужден был переодеться в сакса. Он сам расскажет…

– Скорее всего, не потому, – возразил Лют. – Меня заставил переодеться эделинг Аббио, которого я вытащил из петли, приготовленной для него данами. Но Аббио что-то замыслил и придет к тебе вскоре. Он просил предупредить о визите.

– Он придет к Ратибору? – пожелал уточнения князь.

– Нет, он придет к Годославу. И Аббио, и Видукинд, и Бравлин узнали тебя сегодня.

– Бравлин еще вчера узнал. Но это плохо. Может узнать и Сигурд.

– То же самое говорит и Аббио.

– А что за дело до меня у Аббио? – довольно холодно удивился Годослав. – Одно дело Бравлин. Мы с ним в схожем положении, и ему, и мне грозит потеря княжества. А эделинг… Он ведь уже наладил теплые отношения с Карлом…

– Мне кажется, – сказал Лют, – он, княже, не столько тебе желает помочь, сколько рвется рассчитаться с Сигурдом.