Шрифт:
Он не прикасался к князю рукой, а рану дергало, словно на нее копьем острым давили, и усы, как настоящий крик или стон, сигнализировали это. Княгиня-мать с беспокойством, но молча наблюдала за лечением. Вернувшийся с доспехом Сфирка замер в дверях, не закрытых волхвом, боясь помешать. А Дражко терпел, терпел, пока вдруг не почувствовал, что боли уже почти нет.
Горислав, должно быть, тоже почувствовал это.
– Именем Ляда будет так! – и убрал руку.
Дражко задышал глубже, расправил плечи.
– Пил? – спросил волхв, взяв в руки маленькую бутыль.
– Два раза уже пил.
– Еще пей. Три глотка. Больше сегодня не надо. Только потом, ночью…
Дражко опять выпил и через мгновение почувствовал, как слегка закружилась голова.
– Смотри мне в глаза.
Князь поднял голову. Волхв двумя ладонями обхватил его лицо, крепко обхватил, до ломоты и треска в висках, и не отрывался от него взглядом. Долго и упорно, тяжело, совершенно не мигая, смотрел. И чувствовал Дражко, как перетекает в него мысль волхва, как наливается силой тело, чувствовал, как совершенно забываются ранение и ощущение беспомощности. Он становился прежним князем-воином, грозным для врагов и любимым дружиной. Да какое там! Он никогда раньше не чувствовал в себе таких сил, никогда раньше не был способен на такие подвиги. Сила! Сила! Откуда-то взялась в теле неведомая сила!
– Запомни меня, Дражко, – сказал Горислав не своим голосом, и словно бы эхо вокруг головы князя загуляло, дрожью заколебало неустойчивый воздух. – Запомни хорошенько, что скажу я тебе… Слушаешь ли?
– Слушаю, Горислав, – ответил тихо Дражко, подавленный этим голосом, и будучи совсем не уверенным, что это именно Горислав говорит, а не кто-то иной, более сильный, более значимый для всех людей, не только для одного Дражко, кто-то другой вещает через волхва свою волю.
Весь мир вместе со светлицей, вместе с матерью и Сфиркой, вместе со всем дворцом куда-то отодвинулся, расплылся, и воевода почувствовал себя цыпленком в скорлупе яйца, в котором гуляет эхо значимого, вибрирующего, низкого голоса.
– Все твои предки, начиная с Гатала Великого [33] , были воинами. И ты воин. Ты пойдешь в бой, ты поведешь за собой дружину, но знай, что не только твое тело помогает тебе одолеть врага, но и тело отца твоего и деда, и их отцов и дедов, и всех других, кто одной с тобой крови. Я дарую тебе связь с ними. Трудно будет, зови их – они придут и помогут. Каждое утро, проснувшись, зови… До тех пор, пока совсем не поправишься. Понял ты меня, Дражко?
– Понял, Горислав.
33
По преданиям бодричей, они происходят от роксолан (древние греки и римляне звали роксолан сарматами). Согласно древнегреческим и древнеримским летописным источникам, в 179 году до н. э. царь роксолан Гатал Великий объединил вокруг себя все родственные племена и полностью разбил в большом сражении скифов, окончательно изгнав их со славянских земель. Князья бодричей, как, впрочем, и князья лютичей, и князья лужицких сербов, считали себя потомками Гатала Великого. Сами же роксолане (сарматы) считали себя потомками летающего со стрелами в руках гиперборейца Абариса (о летающем Абарисе и его стрелах сообщает античный историк Диодор Сицилийский, живший в I веке до н. э., ссылаясь на труды древнегреческого историка Гекатия, жившего в VI веке до н. э.). Абарис дал части роксолан свое имя – ободриты. Кстати, Абарис считается учителем Пифагора, которому он подарил одну из своих стрел, чтобы тот мог путешествовать и не заблудиться. Об этих стрелах давно спорят ученые. Самой правдоподобной версией выглядит та, которая рассматривает стрелы Абариса как компас. По некоторым сведениям, компас существовал в храме Арконы, столицы острова Буян, следовательно, им могли пользоваться викинги бодричей. По другой версии, высказанной русским историком XVIII века Егором Классеном, в 320 году до н. э. славянская часть войска Александра Македонского после распада империи переселилась к берегам Балтики и назвала себя Бодричами.
– Пусть поможет тебе Свентовит… Пусть будет с тобой Доля… [34]
И так же ровно, как входил в комнату, волхв, повернувшись, шагнул, как поплыл по полу, к Сфирке, остановился рядом и, после короткого раздумья, взял из рук разведчика меч князя. Он долго рассматривал оружие неподвижным взглядом, может, и не взглядом даже, а словно рукой выслушивая голос стали, как вчера выслушивал состояние воеводы, приложив ладонь к его лбу. Потом медленно вытащил оружие из ножен и после короткого раздумья вернулся к Дражко и протянул меч матери:
34
Доля (иные названия – Встреча, Удача) – считалась у славян тоже божеством. Приносила удачу в предприятиях. В противовес ей рассматривалась Нелегкая Доля, родная сестра Доли, но полная ее противоположность по характеру (иные названия – Разлука, Неудача).
– Пусть материнская рука срежет у сына прядь волос.
Княгиня послушно сделала это, хотя ее рукой удержать тяжелое оружие было трудно.
– Заверни в его рушник, – приказал Горислав.
Она и это выполнила.
– Другие ножны найдешь, княже? – Это был уже обычный голос Горислава, привычный. От этого голоса, пришедшего на смену небывалому, стало легче.
– Найду, Горислав.
– Тогда я заберу эти… И – не меняй меч… Пусть он всегда с тобой будет… Всегда… [35]
35
Если внимательно присмотреться, то во многих славянских источниках описаны волховские методы лечения гипнозом. Даже в более поздних рукописях, многократно переработанных и прошедших церковную цензуру. Так, например, в былинах об Илье Муромце с технологической последовательностью описано излечение Ильи тем же способом. Особенно много косвенных указаний на гипнотическое лечение в польских и чешских народных сказках.
Использование же прядей волос в магии считается обычным делом. Заговоры на волосы, на ножны меча, на предметы обихода человека, такие, как рушник, используются и по сей день. Современные прогрессивные ученые-физики действенность магии не отрицают и дают научное обоснование подобным методам, относя их к элементам квантовой механики. (Журнал «Парапсихология и психофизика», 1992 г., № 4., стр.3–7. «Магия и квантовая механика». Л.Б. Болдырева, Н.Б. Сотина.)
Горислав, приняв рушник с прядью волос из рук княгини-матери, перешагнул за порог. И шагов его было не слышно совсем. Ходил он, как разведчик. Это и не удивительно. Ведь именно он с детских лет воспитывал Ставра, командира княжеских разведчиков, сделав его волхвом и отправив служить не в храм, а к князю.
Сфирка развернул кольчугу. И не удержался, посмотрел на княгиню-мать.
– Тяжело на больном плече железо носить…
– Он выдюжит… – сказала мать. – Он все выдюжит… И княжество сохранит.
Сам воевода уже встал, усами мотнул и сделал знак, чтобы подали кольчугу…
Сфирка собрал соглядатаев внизу, в каморке под лестницей, где раньше располагался Власко.
– Мальчик где? – спросил воевода у сотника стражи.
– Княгиня Рогнельда велела сменить седло на лошади и отправить мальчика. Куда он поскакал, мы не знаем.
Воевода кивнул.
– Добро!
Дражко выглядел энергичным, как раньше, до ранения, хотя сам себя чувствовал не совсем таким – непонятная легкость в теле, в походке, легкое головокружение, пришедшее после принятия настоя Горислава, не покинули его. Он ловил на себе удивленные взгляды людей, которые только два дня назад относили князя, бездыханного, бессознательного, почти неживого, до скамьи в спальной светлице, и удовлетворенно ухмылялся в усы. Эти люди снимали с него доспех, эти люди вытаскивали мизерикордию из его плеча. Они знали толк в ранах – тело каждого не однажды получало такие же. И знали, что встать через два дня на ноги, ходить и руководить, энергично, быстро, вникая в детали, как делал Дражко раньше – практически невозможно. А Дражко смог. Пусть удивляются. Пусть пример со своего воеводы берут, когда времена подступили трудные. Они боялись, что некому будет их возглавить в отсутствие Годослава? Боязно воинам быть без головы? Он сумел встать. Теперь дух воинов поднимется, теперь они крепче будут копье сжимать. Им есть, в кого верить, и воевода не подведет их. И никак не покажет свою боль.