– Они уходят, – тихо сказал Ставр, кивнув на ворота двора грека-работорговца, которые слегка приоткрылись, но пока еще никого не выпустили. Должно быть, за воротами продолжался разговор, сильно огорчивший ярла Райнульда. – Смотри внимательно, кто ворота запирать будет. Тот ли, что намедни за нами запирал?

Расстояние до ворот было немалым, и сам Ставр на свои глаза полностью полагаться не мог. Однако у стрельца глаз острее, и Барабаш сразу, как только ярл с эстом-викингом вышли, и им вслед высунулась, осматривая улицу, кучерявая голова, сказал:

– Тот самый.

– Тогда пошли… – распорядился волхв, даже не дождавшись, когда первые посетители скроются за ближайшим углом. Впрочем, они не оборачивались.

Оказавшись около ворот, Ставр трижды ударил в створу посохом.

– Кого несет? – издалека раздался голос.

Ставр ударил еще трижды.

– Сейчас с мечом выскочит… – предположил Барабаш и поправил лямку ножен своего меча, висящего за левым плечом. Он помнил, как Ставр, для убедительности разговора, ткнул слугу под ребра посохом, а потом, позвав хозяина, слуга этот вернулся, уже опоясанный кривым восточным мечом.

Створка приоткрылась. Увидев волхва, слуга греческого работорговца испугался так, словно его самого сейчас в рабство продадут. Оглянулся на дом, потом вышел за ворота.

– Зачем ты сюда пришел? – возмущенным шепотом сказал он. – Увидит хозяин, быть мне битым…

– Что ярлу рассказали? – не отвечая на испуг слуги, спросил Ставр.

– Хозяин так и сказал, что купил мальчиков высокий славянин, пришедший вместе с победителем турнира стрельцов.

– А ты что?

– А я сказал, как ты велел.

– Что сказал?

– Сказал, что вчера вечером видел, как вы выезжали из города большой кавалькадой, в сопровождении франкских конников. Ты же сам сказал хозяину, что вечером уезжаешь…

– Я и так уехал. Запомни это, – сказал Ставр, сунул в руку слуге монетку и тут же ткнул его посохом под ребра. – И забудь, что я сегодня приходил. Не то я пришлю к тебе старшего брата…

– Не говори ему про меня, – взмолился слуга.

Ставр, не ответив, повернулся и пошел вдоль забора. Барабаш, не понимая, поспешил за ним, а слуга работорговца торопливо закрывал ворота на все засовы.

– Когда ты с ним договориться успел? – спросил Барабаш.

– Когда время экономишь, все можно успеть… – расплывчато ответил волхв.

– А откуда ты его старшего брата знаешь?

– Я многих в окрестных землях знаю.

– А кто у него брат? – не унимался любопытный стрелец.

Ставр остановился.

– А брат у него личность известная – кат нашего князя хозарин Ероха. Пойдем, по случаю удачного дела выпьем по кружечке дармового вина. Будем надеяться, что ярл Райнульд не отправится сегодня же в Рарог, а пожелает сначала побеседовать с Карлом. Ну-да, я, кажется, помог ему к такой простой мысли прийти… Поскольку выезжали мы из города в окружении франков, ярл обратится напрямую к королю. Это нам поможет сделать им обоим сюрприз…

Они подошли к знакомому трактиру как раз в тот момент, когда оттуда, пошатываясь, но достаточно стремительно разбегался народ. Ставр молча наблюдал странную картину, а Барабаш, не разобравшись, что происходит, весело выкрикнул:

– Эй, слуга! А ну-ка, налей нам по кружечке вина. Теперь-то мы можем уважить брата Феофана и спокойно выпить за его здоровый и долгий сон.

Можно было подумать, что Барабаш до этого от угощения монаха отказался.

Но слуга, шмыгая сизым носом, вылетел стремглав из дверей и направился вовсе не с кружками к новым гостям, а улепетывал по улице во всю силу своих тощих ног.

Из дверей раздался сильный грохот.

– Никак, столы кто-то ломает, – с тихим любопытством шагнул вперед Барабаш. – Брат Феофан, добрейшей души человек, угощает их от чистого сердца, а они перепиваются и буянят, как ляхи [39] .

И он шагнул вперед, желая посмотреть на трактирную драку.

Но как раз в этот момент в дверном проеме показалось объемное тело брата Феофана.

– Вина моего захотелось?

И он с размаху ударил Барабаша в лоб своей дубинкой, добывшей ему немалую славу и еще большую выпивку. Стрелец рухнул на землю без сознания.

– Только божий человек ляжет чуть-чуть вздремнуть, – завопил монах благим матом, – как его тут же обокрадут!

Увидев перед собой Ставра, брат Феофан еще раз поднял дубинку, но опустить ее не успел, потому что на его голову уже опустился тяжелый посох волхва. Должно быть, дубинки турнирных бойцов были для монашеской головы недостаточно крепкими, а вот волховской посох пришелся в самый раз. Но и то он стоял в недвижении и с закрытыми глазами около минуты. И только потом у Феофана подогнулись ноги, и монах мягко и с плавным достоинством скатился через толстый зад на такую же толстую спину.