Ставр склонился над Барабашем, приводя его в чувство. Тут же еще несколько человек встало в круг. Стрелец сел и с трудом открыл глаза. Осмотрелся, соображая и вспоминая, что произошло.

– Пока монах спал, у него все вино выпили… – кто-то рядом рассказывал любопытному прохожему. – Он проснулся, просит принести ему под стол кружку и узнает, что вина нет. Весь трактир покрушил. Там, внутри, человек десять валяется. Он их тоже дубинкой окрестил…

Ставр помог Барабашу встать и стряхнуть со спины пыль.

– Запомни, друг мой, этот урок, – улыбнулся он. – Не возжелай дармовщины… Не то часто битым тебе быть…

Барабаш после удара сообразительность совсем потерял. И даже не вспомнил, что пить дармовое вино позвал его сам Ставр.

– Здесь, княже, только здесь… – Сфирка предложил Дражко садиться на коня во дворе дворца, где никто посторонний не увидит этого и где с крыльца забраться на высокого жеребца попроще, и придержал благородное животное за удила.

Дражко посмотрел на разведчика с добродушной усмешкой. Не ведает Сфирка, хотя рядом стоит, величины сил, переданных князю-воеводе Гориславом, не понимает, что в самом деле чувствует Дражко в себе мощь небывалую. Чувствует поддержку всех поколений предков, начиная с Гатала Великого, дело которых он продолжает. И велел вывести коня к красному крыльцу, перед которым уже выстроилась конная воеводская дружина вместе с дворцовыми стрельцами.

– Веди туда… Чтоб перед всеми… – показал Дражко на ворота и воинственно пошевелил усами, как шевелил, когда вел в бой дружины.

И сам направился к парадному выходу. Сфирка пожал недоуменно плечами, но поспешил выполнить приказ и вывел коня туда, где все наличные силы, что сумел собрать под своим вымпелом князь-воевода, были уже построены.

Князь запрыгнул в седло, не прикоснувшись к стременам, и внешне настолько легко, словно никакого ранения не было и в помине. Видел, что ждут дружинники именно этого, что больно было бы им наблюдать своего воеводу беспомощным. И вовсе не потому, что никогда раньше не был он ранен или не были ранены они, и не понимают, что такое рана. Нет, не в этом дело. Но никогда раньше северные тучи так густо не покрывали небо княжества. Угроза была очевидной и грозной, и дружинникам нужен был человек, в которого они поверят. Нужен был надежный вождь, убежденный в правоте своего дела. Только за таким человеком они пойдут на смерть, уверенные, что тоже это дело защищают. И Дражко показал себя таким человеком.

Он медленным шагом пустил коня вдоль строя. Дружинники сидели в седлах, как влитые, тяжелые – оружные и в доспехах, сильные, опустив руки на переднюю луку, за спиной одинаково торчали копья, крепленные к седлам. Смотрели сурово, потому что знали, слишком мало их, чтобы остановить врага, идущего на княжество целой армейской колонной, но они готовы были и на жертву, лишь бы выиграть время и дать собраться в Рарог для защиты городских стен другим дружинам с полудня и с восхода. Снимать армию с заката Дражко не рисковал, потому что не знал результат переговоров Годослава с Карлом. Гонцы во все концы княжества уже были отправлены. Все уже знали черную весть – приближение второй армии данов.

Сам Дражко светился внутренним огнем, готовностью к подвигу и совершением подвига, иначе нельзя было назвать то, как он встал на ноги.

– Я не буду говорить, куда мы отправляемся, – обратился к дружинникам воевода. – Вы сами знаете. Я не буду говорить, что ждет нас там. Вы сами догадываетесь. Я спрашиваю только одно, готовы ли вы пойти за мной?

Тишина длилась не меньше минуты. Наконец спокойный высокий голос из заднего ряда сказал:

– Ну, так, пошли, княже, коли надо, что ли…

Все буднично. И правильно. Полегчало на душе от этой простоты. Такой же дух у дружины, как у самого воеводы. Такая же готовность себя положить ради светлого дела.

– На сборы и прощание с домом два часа… – начал Дражко и не закончил, увидел, что воины смотрят не на него, а куда-то за его спину. Смотрят с удивлением и непониманием.

Он обернулся и в первый момент сам не понял, кто это выходит из дворца.

Незнакомый молодой, судя по фигуре, воин, высокий и стройный, в светлой кольчуге, опоясанный коротким мечом, в шлеме с полумаской, спустился с крыльца и плавной походкой направился к воеводе. За спиной воина шел, как провожатый, Сфирка. Дражко после беседы с Гориславом основательно поверил в чудеса и готов был ждать какого угодно свершения. Он подумал, что это помощь какая-то прибыла неведомо откуда. И только через две минуты, когда воин приблизился вплотную и снял шлем, распустив по плечам длинные светлые волосы, воевода понял, что в мужской костюм облачилась и приготовилась к битве сама княгиня Рогнельда.

Дражко спрыгнул с коня и опять не почувствовал боли. Не до такой мелочи сейчас было, как боль и забота о собственном теле. Он вообще тела не чувствовал, словно в воздухе слегка парил, невесомый.

– Что ты задумала, княгинюшка? Нешто нужно так, в мужское дело встревать?..

– Нужно, Дражко… – сказала она без улыбки, отрешенно, чуть нараспев, каким-то даже почти не своим голосом и не глядя ему в глаза, хотя всегда раньше старалась делать это, по глазам князя читая его настроение. И он, слушая ее слова, вдруг понял, что ничего не может возразить ей, потому что управляет княгиней какая-то высшая сила, недоступная пониманию человеческим скудным разумом. – Мы все еще летим через пропасть… И надо всем постараться… Надо всем очень постараться, чтобы долететь до другого края…