Эти вопросы не давали ему покоя.

— Может быть, и здесь мы встретим красоток. Как она тебе понравилась? — спросил он.

Его друг искренне изумился:

— Кто понравился? Что ты имеешь в виду?

— Ты шутишь?

— Прах меня побери! Где ты в лесу найдешь каких-то там красоток?

— Разве ты не помнишь ничего?

На измученном, угрюмом лице Джиро появилась смущенная гримаса.

— Нет, не помню. В конце драки мне здорово врезали палкой по котелку, — признался он. — Клянусь Троицей, это был знатный удар. Мне так вложили сзади, что я потерял сознание и думал, что иду на встречу с пророками. Ты снова спас меня от смерти, и я очень благодарен тебе!

В голове Кийта промелькнула мысль о том, что рыжеволосая девушка, раскачивавшаяся на лианах, была обыкновенной галлюцинацией. Он вполне мог находиться в таком сильном мысленном напряжении, что на него нахлынули видения.

Но лемут, на которого она набросила петлю, висел на суке платана! По-прежнему сверху свисала веревка, на которой болтался Волосатый ревун!

Джиро перехватил его взгляд.

— О, как ты смог вздернуть эту тварь так высоко? Прах меня побери! — восхищенно охнул он. — Дружище, как ты силен! Я всегда верил в тебя!

Кийт быстро остудил его восторженный пыл и отрицательно покачал головой:

— Это не я.

— Как, не ты?

— Это сделал не я. Точно так же, как не я спас тебя от смерти. Меня самого спасли.

Белоснежные глаза его друга, особенно четко выделяющиеся на фоне черного лица, словно стали еще больше, потому что он широко раскрыл их от изумления.

— Кто же это сделал?

— Надеюсь, скоро узнаем.

Они подошли к тому месту, где Джиро сражался в последний раз.

Там витал гнусный воздух смерти: ржавый запах крови, смешанный со смрадом, исходящим от трупов Волосатых ревунов, от потных мохнатых куч, истекающих кровью.

Каждый получил кровавую отметину, сражаясь с чернокожим гигантом. Джиро не желал дешево отдавать свою жизнь и отчаянно сражался.

Из горла Кийта невольно вырвался отрывистый кашель, настолько едко до сих пор воняло в плотном влажном воздухе.

Здоровенный лемут лежал на спине, безучастно уставившись в небо левым выпученным глазом. Вместо правого у него темнело бурое бесформенное пятно, из которого торчал длинный черный шип с пушистым хвостовым оперением.

— Что за дьявольщина? — удивился Джиро. — Никогда не видел ничего подобного!

Мускулистая рука уже потянулась к толстой игле, но Кийт остановил друга резким окриком:

— Не трогай! Наверняка, эта штука отравлена.

— Кем отравлена? Можешь ты мне что-нибудь объяснить?

— Лучше посмотри сюда, — кивнул тот. — Похоже, именно этот красавец собирался размозжить твою дурную голову.

Рядом валялся облезлый тщедушный ревун, которому шип вонзился в горло. Его голые морщинистые пальцы все еще крепко сжимали тяжелую дубинку, которой он незадолго до своей смерти бил по голове беднягу Мелона.

Два мертвых лемута, валявшихся рядом, тоже были сражены ядовитыми шипами, выпущенными рыжеволосой из трубки.

Взгляд Джиро был прикован к одной из таких смертоносных игл.

— Кто это сделал? — недоумевал он. — Почему ты мне ничего не говоришь? Что за чудеса здесь творятся?!

Кийт пожал плечами:

— Надеюсь, она сама все расскажет…

От удивления Джиро чуть не задохнулся:

— Она? Прах меня побери! Что я слышу? Нас спасала какая-то девушка?

— Девушка, — кивнул Кийт.

— Не переживу такого позора! — взвился гигант. — Такого в моей жизни еще не бывало! Кто это? Лесная фея? Добрая волшебница?

— Думаю, мы все узнаем. Теперь давай займемся делами! У нас слишком много работы. Давай подумаем, с чего начать.

Немного успокоившись, Джиро посмотрел на развороченное лицо своего предводителя.

— Что тут думать. Первым делом нужно заштопать твою морду. Иначе жратва будет выпадать изо рта, — пожал он плечами. — Потом нас ждут погибшие друзья…

Взгляд Кийта уперся в страшные раны, зияющие на плечах, груди и животе гиганта, и он тотчас парировал:

— Первым делом нужно заштопать тебя. Иначе жратва будет валиться из брюха, — сказал он. — Потом нас ждут погибшие друзья…

Сердце говорило, что прежде всего нужно похоронить Мелона, Дэггу, Флесха и Студи. Каждый взгляд, упавший на мертвые тела товарищей, больно ранил сердце.

Но по-прежнему истошно ревели раненые буйволицы кау.