– Вилла, тебе надо почаще посещать дворцовые мероприятия, – серьезно сказала я. – Ты прекрасный организатор, но тебе необходимо набраться опыта.

– Нет уж, сама набирайся, – засмеялась она. – К счастью, мне корона не светит, так что я могу напиваться и зажигать в свое удовольствие.

Я еще шутливо поуговаривала ее стать достойной гражданкой нашей маленькой страны, но шампанское так булькало в ней, что заглушало все мои аргументы. Под хихиканье подруги мы дошли до парадной залы с витой лестницей. Навстречу нам спускался Гаррет. Увидев нас, он замер. Волосы у Гаррета были всклокочены, рубашка выбилась из брюк, глаза красные. Встретившись с ним взглядом, я все поняла.

– Элора…

– Венди, простите меня, – хрипло сказал он. – Не успел вас позвать…

Оставив Виллу, я подобрала траурное платье, кинулась вверх по лестнице, пронеслась мимо Гаррета и не останавливалась, пока не вбежала в комнату.

Элора лежала на кровати очень прямо, исхудавшее тело едва угадывалось под одеялом, прикрывавшим его до груди. Руки были аккуратно сложены. Даже волосы расчесаны, отливая серебром… Гаррет позаботился о ней так, как она сама хотела бы.

Я опустилась на колени у кровати матери, взяла ее за руку, твердую и холодную. И тут меня волна самого черного, самого безнадежного отчаяния ударила в затылок, я зарылась лицом в одеяло и разрыдалась. Я даже не думала, что могу так горевать. Словно земля уходит из-под ног и вокруг одна бесконечная чернота, из которой уже никогда не вырваться. Хотя в тот момент я совсем не думала о том, что сулит мне ее смерть, о последствиях, к которым я не готова. Я просто припала к ней и плакала, плакала, плакала – потому что потеряла маму. Несмотря на суровость и даже жесткость, она любила меня, любила всем сердцем, и я любила ее. Элора была единственной на свете, кто знал, каково это – быть королевой, кто мог давать мне советы, мог хоть как-то присматривать за мной в этом безумном мире. А теперь ее нет.

Весь оставшийся день до самого вечера я позволила себе горевать. Чтобы прочувствовать потерю, чтобы сжиться с той пустотой, в которую я точно ушла с головой. Позже у меня уже не будет возможности оплакать Элору, но на несколько часов я все забыла и горевала по тому, чего у нас с ней никогда не было и не могло быть, по тем редким, драгоценным минутам, когда мы были по-настоящему вместе.

Через несколько часов Вилла выволокла меня из комнаты Элоры, чтобы Гаррет мог начать подготовку к похоронам, и отвела в комнату к Мэтту. Брат молча обнял меня, дал мне выплакаться, и я никогда еще не была так ему благодарна. Если бы не он, я бы сейчас чувствовала себя сиротой.

Туве тоже был там, сидел и молчал. Потом пришел и Дункан. Я сидела на полу, привалившись к дивану, Мэтт сидел рядом. Успевшая протрезветь Вилла устроилась на диване, за моей спиной.

– Венди, мне так не хочется тебя бросать сейчас, но папе наверняка нужна помощь. – Она погладила меня по голове. – Нельзя ему одному этим заниматься.

– Я сама ему помогу. – Я попробовала встать, но Мэтт удержал меня:

– Завтра. Завтра у тебя будет очень-очень много дел. А сегодня можно просто плакать.

– Мэтт прав, – кивнула Вилла. – Я вполне справлюсь.

– Хорошо. – Я вытерла глаза. – Думаю, стоит подержать новость в секрете. Никому не говорите, что Элора умерла, и похороны надо назначить как можно позже. Хочу, чтобы Орен дольше оставался в неведении.

– Рано или поздно он узнает, – прошептала Вилла.

– Конечно. – Я посмотрела на Туве: – Сколько у нас времени до того, как я стану королевой?

– Три дня. А потом кто-то должен быть коронован.

– Всего три дня…

– Можно немного потянуть. Пригласить на похороны только самых близких, – предложил Дункан.

– Вряд ли получится. Готовиться надо уже сейчас.

– Я постараюсь побыстрее вернуться. – Вилла грустно улыбнулась мне: – Держись, Венди, хорошо?

– Хорошо.

Вилла поцеловала Мэтта и вышла. Дункан опустился передо мной на корточки. Его темные глаза светились сочувствием, но была в них и неведомая мне прежде решимость.

– Что прикажете делать, ваше высочество? – спросил он.

– Позже, Дункан, – оборвал его Мэтт, – Венди только что потеряла мать. Она сейчас не в состоянии отдавать приказы.

– У меня нет времени на горе, – возразила я. – Всего три дня до моей коронации. И в самом лучшем случае – четыре или пять дней до того, как Орен явится за обещанной наградой. Я и так уже слишком много времени потратила на… чувства. Когда все закончится, можно сколько угодно плакать. А сейчас за дело.

– Я расскажу Томасу, – сказал Туве. – Пусть соберет искателей.

– Хорошо. А Вилла пусть побеседует с беженцами из Услинны. Наверняка кто-то из них захочет поучаствовать в битве с витра, которые убили их родных и разрушили город.

– А чем займешься ты? – спросил Туве.

– Тем же, чем и вчера. Буду искать способ одолеть бессмертного. Дункан мне поможет.

Мэтт начал возражать. Он считал, что мне нужно как следует обдумать все происходящее. Возможно, он был и прав. Но время поджимало. Дункан помог мне подняться. Туве открыл дверь, намереваясь выйти, но вместо этого шагнул в сторону – в комнату вошел Финн.