– Стыд какой, – пробормотала Вилла.

– Что? – не поняла я.

– Да то, что ты произносишь эту речь перед нами, а не перед маркисами и марксинами, которых мне еще придется убеждать выступить с нами.

– Значит, решено?

– Ты же знаешь, я всегда тебя поддержу, – сказал Туве. – В любом твоем деле.

– Как бы мне ни было противно идти против витра, но – да, я с вами, ваше высочество, – твердо произнес Локи. – Сегодня ночью я буду драться на вашей стороне.

– Я считаю, все-таки есть выход получше, – покачал головой Томас. – Но не знаю какой. А потому я согласен.

– Ваше высочество, вы сами не останетесь здесь? Как мне переубедить вас? – спросил Финн.

– Никак. Исключено. Это моя битва, наша общая битва.

– Ладно, – вздохнул Финн. – Тогда я тоже с вами.

– Отлично. – Я хотела улыбнуться, но лицо точно окаменело.

– У нас есть хотя бы несколько часов до выступления? – спросил Томас.

– Да. Мы выступим после моей коронации.

– Наверное, надо всем изучить план дворца витра, – предложил Локи.

– Безусловно.

– Хорошо. – Локи взглянул на Финна: – Тогда пошли.

Локи, Финн и Томас ушли разрабатывать тактику нападения, Виллу ждала еще более трудная работа – убедить аристократию трилле пойти в бой прямо сегодня. А Туве присоединился ко мне. Ему предстояло стать королем.

Ожидая коронации, мы с ним беседовали о витра, но больше молчали.

Наконец маркис Бэйн начал церемонию. Коронация – это грандиозный праздник, красочное зрелище для всего королевства, но не сейчас. Моя коронация проходила на скорую руку и без гостей. Свидетелем выступил Дункан, в его присутствии Бэйн привел нас к присяге. Несколько простых фраз, подписи на гербовой бумаге – и мы отныне король и королева.

Сразу после этого Туве отправился к матери, чтобы убедить ее присоединиться к нашей ночной атаке. Целительские способности Авроры наверняка понадобятся. Дункан умчался к искателям. Я осталась одна. Подошла к окну. Недавние снегопады сменились оттепелью, почти аномальной для этих мест. В воздухе стоял густой туман. Ветки покрылись толстым слоем инея, словно их завернули в белую бумагу.

– Моя королева! – раздался голос Локи.

Я обернулась и встретила его улыбку.

– Ты первый, кто меня так назвал.

– И как ощущения? Должно быть, еще чувствуешь себя принцессой, вашим высочеством, а?

– Не знаю, – призналась я. – И не уверена, что чувствовала себя хоть когда-либо высочеством.

– Ну, теперь точно придется привыкать, – ухмыльнулся Локи. – Я предсказываю тебе долгое царствование. Долгие, долгие годы к тебе будут обращаться «ваше величество», «ваша милость», «ваше превосходительство», «моя владычица», «моя королева», «моя любовь».

– Последний титул как-то выбивается из официального списка.

– Зачем нам какой-то список. Ведь ты прекрасна, особенно в короне.

– А, да, корона… – Я покраснела и стянула ее с головы. – Совсем про нее забыла.

Комплимент был приятный, но в короне я чувствовала себя как-то нелепо.

– Какая красивая. – Локи взял корону у меня из рук, полюбовался узорами и положил на стол. Потом шагнул ко мне, и мы почти коснулись друг друга.

– Как там ваши занятия? – быстро спросила я. – Все запомнили план дворца?

– Нет.

– Нет?

– Нет, я не буду сейчас об этом, – сказал Локи тихо, но твердо. Обнял меня за талию, и тепло от его ладони чувствовалось даже сквозь толстую мантию. – Все вот-вот полетит к чертям, и мне нужна хоть минутка без деловых разговоров. Давай сделаем вид, что вся эта мутота просто не существует. Подари мне одну минуту, Венди.

– Нет, Локи, нет! – Я помотала головой, но не вырвалась. – Я же сказала – та ночь была единственной и больше ничего не может быть.

– А я тебе сказал, что одной ночи мне мало.

Локи поцеловал меня. Я уже не пыталась сопротивляться, даже обняла его за шею. Мы целовались иначе, чем раньше, не так жадно и страстно. Это были нежные поцелуи. И объятия были нежные – мы знали, что это может быть последний раз. Меня переполняли наслаждение, надежда и обреченность.

Когда мы перестали целоваться, Локи коснулся лбом моего лба и замер. Он дышал прерывисто, будто запыхался. Я погладила его лицо. Гладкая, прохладная кожа. Локи поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и я что-то увидела в его взгляде. То, чего раньше не замечала. Что-то очень чистое, неподдельное, и в сердце вдруг словно хлынуло тепло. Тепло моей любви к нему.