Барт вглядывался в ее печальное лицо, смягченное лунным светом. Он в сотый раз поклялся сделать ее счастливой. А то, что ему не удалось в Мексике, не шло в счет, уверил он сам себя. В конце концов, ведь больше всего ей хотелось сбежать от своего уродливого прошлого. И теперь они могут это сделать. Собственно, для него респектабельная жизнь мало что значила, а вот для Мэгги она почему-то имела громадное значение, почему, он и понять не мог. Нет, откровенно говоря, мог бы, если бы не привык жить в условиях комфортабельного порока. И только ее отъезд заставил его понять, как много значило для него ее присутствие рядом. В Сан-Франциско он сделает для нее все. Он сделает…

В равномерное поскрипывание дилижанса ворвался резкий перестук подков одинокого всадника. Кто-то окликнул кучера, но в голосе не слышалось тех приказных ноток, которые были характерны для грабителей дилижанса. Флетчер решительно выхватил из внутреннего кармана пиджака «уэбле-бульдог».

— На пол, Мэгги, пока мы не узнаем, что это означает, — прошептал он и жестом показал миссис Итон вместе с внуком тоже лечь на пол.

Юный коммивояжер протер сонные глаза и тут же побледнел, поняв, в чем дело.

— Нас грабят?

Он сглотнул, и кадык его дернулся, как пробка в бутылке.

— Понятия не имею, приятель, — ответил Барт, когда кучер натянул поводья и дилижанс остановился. Ясно было, что от коммивояжера в стычке будет не много толку. Барт приказал ему тоже лечь на пол. — Смотри-ка, никакой стрельбы. Чертовски странно, — пробормотал он себе под нос, когда всадник остановился рядом с дверью. И тут он узнал голос Маккрори.

— Тут едет моя жена, и мне надо поговорить с ней.

Мэгги выжидательно посмотрела на Барта, охваченная сладко-горькой надеждой, понимая, что разговор может окончиться худо.

— Поговори с ним, Мэг. Я буду рядом с тобой… если тебе понадобится.

Он открыл дверь, вышел и помог выйти Мэгги. Ее темное платье для путешествий было помятым, а волосы взъерошены ветром. Она чувствовала себя насквозь пропыленной и растрепанной, неторопливо оправила юбку, оттягивая момент встречи со взглядом мужа. Но, подняв голову и посмотрев на него, Мэгги ахнула и едва удержалась, чтобы не броситься к нему и не спросить, что случилось. У него были красные глаза, весь он перепачкан в саже, в разорванной одежде. Но вот выражение лица — Боже всемогущий — что на нем? Злость? Ненависть? Луна стояла у него за спиной, и Мэгги не могла разобрать выражения этого лица.

— Флетчер, мне надо бы кое-что сказать моей жене. Наедине. — Колин с непроницаемым выражением лица посмотрел на англичанина.

Барт глянул на Мэгги.

— Тебе решать, Мэгги.

— Все будет хорошо, Барт. Подожди здесь, пожалуйста. — Она отняла у него свою руку в перчатке и неверной походкой двинулась к Колину.

Он повернулся и зашагал по дороге, ожидая, пойдет ли она за ним, и боясь, что не пойдет. Когда же она двинулась за ним, он еще больше испугался.

Пройдя с дюжину ярдов, они оказались под прикрытием мескитовых деревьев.

Мэгги остановилась, когда остановился он, но он так и застыл, не смея повернуться к ней лицом. Она смотрела в его широкую спину, удерживаясь, чтобы не коснуться его, но вместо этого, собрав все спокойствие, сказала:

— Что тебе надо, Колин?

Он обернулся по-кошачьи ловким движением.

— А разве не ясно? Мне нужна моя жена.

— Колин, я ведь тебе принесу только несчастья. Уже принесла. — Слезы отречения наполнили ее глаза, грозя перерасти в настоящий поток.

— Нет. Это я приношу тебе несчастье — тем, что упрекал тебя твоим прошлым, пытался упрекать в грехах давно забытых. Ты не шлюха, Мэгги. Ты такая же, как Иден. И уж я меньше, чем кто-либо из людей, имел право обвинять тебя. Разве ты не понимаешь, что благородство у тебя в крови? Пенс Баркер шантажировал меня не твоим прошлым. Он угрожал мне моим собственным.

— Я… я не понимаю.

Он снял шляпу, бросил ее на камень и прошелся, вцепившись пальцами в волосы.

— Когда я впервые сошел на землю этой страны, без пенни в кармане, в одиночестве, мне было семнадцать лет. — Он посмотрел на нее и грустно усмехнулся. — Странное совпадение, не правда ли? Идеи тоже было семнадцать.

— Как и мне, когда я совершила мою ошибку, — тихо сказала она. — За мной ухаживал человек, подобный Джуду Ласло. Он уговорил меня бежать. Когда же я забеременела, а деньги, которые он украл у моего отца, закончились, он… он стал скверно со мной обращаться. Я ушла от него, — мне надо было защитить будущего ребенка.

Удар молотом по сердцу не показался бы ему больнее. Он хотел ее обнять, но не решался… пока.

— А что же случилось с ребенком?

— Он умер при родах. — Она прерывисто вздохнула. — Я заболела, оставшись в одиночестве, в тысяче миль от Бостона. И трудно было надеяться, что отец простит меня, как ты простил Иден. Ну, а женщина, которая меня приютила, заправляла борделем… Когда я поправилась, мои обязанности как счетовода вынуждены были расшириться. — Встретившись с его взглядом, она гордо вскинула голову. — Но я покончила с этим сразу же, как только смогла.