— Ну я… Так она же пустая, — начал было Хром, выпрямившись. — Чего ресурсы зазря жрёт?

— А это не вам решать, молодой человек! — Роберт метнулся к Хрому. И тот заметил, что главный крио-оператор действительно разозлён. Из-за пустой камеры?

— Да в чём дело? — с недоумением, обезоруживающим своей искренностью, спросил Хром.

— Ах, в чём дело?! — заорал Роберт. — Кажется, я не отдавал никаких распоряжений относительно этой камеры, не так ли? За самовольство вы можете и вылететь с работы!

Напарник Хрома подхватил сумку с инструментами и ретировался под предлогом того, что ему необходимо проверить машины в другом отсеке.

Хрома он уже заранее жалел — достанется же сейчас парню! Посмел прикоснуться к «священной корове».

— Вы вообще кто тут такой, что принимаете такие решения? — продолжал возмущаться Роберт, грозно хмуря брови. — Вы знаете, как сложно запускать эти машины? Вам известно, что сорок процентов износа добавляет каждое включение и выключение? Предлагаете потом вычитать убытки из вашего оклада?

— Да чего вы кипятитесь? — спросил Хром, пожав плечом. — Выключил и чёрт с ней, всё равно не известно, когда её снова включат. Мортэма вашего там нету! И кажись, не будет…

Ему уже успели рассказать местную маленькую легенду — мол, втюрился босс в эвтанатора.

Роберт округлил глаза, побелев. Схватив байкера за ворот, он прошипел:

— Да какое твоё…

Но подобное поведение не допустимо. Он же не какой-нибудь босяк с улицы вроде этого механика. Роберт быстро отпустил Хрома и проговорил:

— Извините… Я… Просто немного нервничаю сегодня…

— Да ладно, ничего, — Хром поправил одежду. — Я тоже сглупил. Не надо было её трогать, камеру эту…

— Ну, теперь уже не важно… Раз уж отключили… Мортэм и правда не вернётся…

Он быстро отвернулся. Торопливо проговорил что-то вроде «ещё раз извините» и быстрым шагом покинул отсек.

Хром готов был поклясться, что заметил влажный блеск в склерах господина Нахта.

Конец рабочего дня преподнёс ещё один сюрприз, окончательно убедивший Хрома в том, что «все эти корпораты просто чокнутые».

Байкер вернулся в достопамятный отсек, так как забыл там саквояж с инструментами, которые надлежало сдать в специальное хранилище. К счастью, двери оказались ещё не заблокированы. Интересно, кто ещё припозднился?

Роберта он увидел сразу. Главный крио-оператор сидел прямо на полу, прислонившись спиной в камере 59, свесив голову и что-то невнятно бурча под нос. В руке его была почти пустая бутылка. Хром помялся несколько секунд, а потом всё же прошёл внутрь. Надо всего лишь забрать свои вещи, а босс пусть квасит в одиночестве. У этих «чокнутых корпоратов» свои странности… Роберт сразу же вскинул голову и попытался быстро встать, смущённый тем, что подчинённый застал его в таком непотребном виде. Но покачнулся и облокотился на камеру.

Хром быстро подхватил саквояж, который стоял там же, где его и позабыли — на одном из столов, и быстро зашагал обратно к выходу, пробормотав:

— Я ничего не видел, всё в порядке…

— Останьтесь, Хром, — проговорил Роберт, вздохнув.

Байкер приостановился, оглянулся.

— Не беспокойтесь, выговор за позднюю сдачу инструментов вы не получите, я прослежу, — главный крио-оператор чуть улыбнулся. У него странная улыбка. Такую искусственно делают мертвецам, чтобы они казались умиротворёнными в свои разукрашенных гробах.

Хром немного приблизился. Роберт проговорил:

— Вы уж извините, что я сегодня днём на вас наорал. Просто… Просто вы могли бы и спросить, можно ли отключить эту камеру. А по сути… Да чёрт с ней. Всё равно она никому не нужна. Но всё же вы могли бы спросить…

Хром хотел только одного — уйти поскорее. Вернуться в коммуну. Как бы так половчее улизнуть?

— Чёрт, я слишком много пью в последнее время… — проговорил Роберт себе под нос, усмехнувшись. Хром подошёл.

— Если хотите, я снова запущу её, — проговорил он. — Если перевести сигнал из второго канала в третий и разбить на два, то износ будет практически минимальным…

— Нет, нет, не нужно, — быстро мотнул головой Роберт, и его длинные прямые волосы, не стянутые сейчас в хвост, качнулись, словно занавес. — Наверное, вы правильно поступили. Она больше не понадобится. Позже, может быть, в неё переведут другого эвтанатора. Надо, в конце концов, привыкать к мысли, что Мортэма в ней больше не будет.

Он поджал губы и с усилием сглотнул. Хром подумал, что этому человеку идёт печаль и обречённость. Получается такой одухотворённый образ. Как у поэта. Или художника. И почему-то его жалко, хотя Хром взял себе за правило никогда никого не жалеть. Жалость унижает.