Найт прикрыл глаза и едва заметно дёрнулся от боли.

— Уходи.

— Так что, башку ты мне не отстрелишь? — Радомир тем не менее встал и шагнул к двери.

— Пошёл вон, — раздельно процедил Найт.

Келамовец фыркнул, подхватил свои ботфорты и вышел, на мгновение запустив в комнатку грохот музыки — изуродованную «Зиму». После него остался запах шампанского и несколько золотых блёсток на полу и диване.

Неужели Дэл любит его? Не мог Мёртвая Голова нарушить приказ без веских причин. Сохранил жизнь никчёмной шлюхе, хотя это наверняка повлекло бы за собой большие неприятности и трудности с дальнейшей карьерой. Сюда ходит только к этому мужлану, хотя «Паноптикум» славится своими роскошными сучками, которых практически невозможно отличить от биологических женщин.

Других объяснений Найту в голову не приходило. Любит… Любит, любит!

Тогда пусть этот Радомир живёт. И если его жизнь для него так невыносима — что ж, неплохая месть за Янека и Тода.

Зашуршали двери, качнуло модными басами. Найт медленно поднял голову и увидел перед собой Люция, который совершенно не изменился с годами, и Блисаргона Баркью.

— Знаешь, дорогуша, Папочке очень не нравится, когда его девочкам угрожают оружием, — спокойным тоном произнёс Баркью.

— Больше не повторится, — глухо отозвался Найт, снова опустив голову.

— Конечно, не повторится, — Люций шагнул к нему, скаля хищные зубы, — потому что ты сейчас отсюда вылетишь и никогда не вернёшься!

— Люц, дорогуша, оставь нас с этим зайчиком наедине, — остановил его Блисаргон.

Недовольно рыча, химера вышла.

— Что ж, давай поговорим, — Блисаргон присел рядом на диванчик и, закинув ногу на ногу, приобнял Найта за плечо. — Чем тебе не угодил Эр?

— Ничем, господин Баркью, — помотал головой Найт. — Всё… всё хорошо. Я просто выпил слишком много…

Он встал, но Блисаргон Баркью лёгким рывком вернул его на место.

— Ты не пьян.

Найт вдруг сник, выдохнул скороговоркой:

— Я генму, урод, я хуже этого наркомана, этой проститутки…

— Ах, вот оно что! — грудным баском проговорил хозяин «Паноптикума». — Ревность. Ах, какая ностальгия… Ну-ну, такой большой мальчик, а нюни распускаешь!

Он взял Найта пальцами за тяжёлый, крепкий подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Никакой ты не урод. Просто тебе нужно чуть больше красок. Ну-ка…

Блисаргон Баркью деловито повертел его голову из стороны в сторону, затем достал из внутреннего кармана манто маленькую косметичку и принялся за дело.

Серебристо-серые тени, тушь, слегка намеченные с внутреннего края линии бровей. Грубые, резкие черты Найта проступали под умелой рукой Блисаргона Баркью, словно прекрасный сад из тумана.

Мазнув серебристым блеском губы Найта, слишком яркие на фоне беспигментной кожи, и усилив тем самым акцент на глаза, Блисаргон слегка отодвинулся и критически оглядел своё творение.

— Ну вот. А говорил, урод. Знаешь, дорогуша, это очень хорошо, что ты альбинос. Ты как чистый лист, на котором можно нарисовать что угодно.

— Вы правы, господин Баркью, я как чистый лист, — отозвался Найт, опуская ресницы, оказавшиеся неожиданно длинными. — Во мне ничего нет.

— Но разве это плохо? Машину, например, тоже можно запрограммировать на что угодно. Она сама по себе не злая и не добрая. Вероятно, этим она и совершенна. Идеальное равновесие.

— Но я не машина, — удручённо вздохнул Найт. И добавил: — Увы, не машина.

Он встал.

— Ещё раз простите меня, господин Баркью. Впредь я не позволю себе подобного поведения в вашем клубе.

Блисаргон Баркью встал, похрустывая длинной виниловой юбкой. Погладив парня по щеке, он медленно поцеловал его в губы и сказал:

— Удачи тебе на твоей дороге. Любой, какую ни выберешь.

С этими словами он вышел.

Посидев в тишине несколько минут, Найт тоже покинул комнатку, нырнув в густое море огней, дыма, лазерных инсталляций, извивающихся тел.

— Найт?! — послышался вдруг смутно знакомый голос сквозь грохот, и перед альбиносом внезапно оказался крепкий парень с совершенно фриковской причёской, в светящихся разноцветных линзах и с полоской на нижней губе.

— Опа! Да это же наш Мыш! — раздался точно такой же голос, и с ближайшей тумбы спрыгнул точно такой же парень.

Найт решил, что он здорово переутомился. Но через секунду узнал обоих киборгов. Это были Генрих и Штэф.

— Вот это встреча! — близнецы принялись наперебой тискать Найта, и по их объятиям ощущалось, что замене подверглись не только кости, но и мышцы.