— Конечно. В картине мира в том году обрываются тысячи дорог, тысячи Ричардов из параллельных миров выбрали смерть. А ты нет.

— Но постой, — сказал я. — Ведь в тех альтернативных мирах погибли и невинные люди, просто попутчики, которые никакого выбора не делали?

— Нет, Ричард. Они сами выбрали свою смерть. Одни — тем, что просто устранились от выбора — им было все ровно; вторые думали, что лучшая защита это нападение; а третьи выбрали смерть.

Она замолчала и тронула кружок с крошечными деревцами.

— Если мы выбираем мир, то мы живем в мире.

— А можно как-нибудь поговорить с людьми из альтернативных миров, чтобы мы могли узнать, чему научились они? — спросила Лесли.

— Именно этим вы сейчас и заняты, — улыбнулась Пай. — Если хотите, то можно поговорить и с любой другой частицей вашей души. Способ не слишком загадочный, но довольно надежный. Представь, Ричард, своего духовного двойника, с которым ты хотел бы поговорить, представь, что задаешь вопрос и слышишь ответ. Попробуй.

Почему-то я вдруг занервничал.

— Я? Прямо сейчас?

— А чего ждать?

— Глаза закрыть?

— Если хочешь.

— Может, надо сделать что-то такое особенное?

— Ну, если тебе так будет легче, — сказала она. — Сделай глубокий вдох, представь, что открывается дверь, а за ней комната, залитая разноцветными огнями, и в ней сидит твой собеседник. Или, не надо огней, представь, что ты слышишь голос; иногда звуки легче представить, чем образ. А можешь обойтись даже без звуков — просто ощути, что его сознание слилось с твоим. Если не хочешь использовать интуицию, представь, что первый встречный на дороге передаст тебе нужный ответ, и задаст свой вопрос. А можешь использовать свое заветное волшебное слово. Сделай, как тебе больше нравиться, напряги воображение.

Я выбрал образ и заветное слово. Закрыв глаза, представил, что как только его произнесу, увижу перед собой своего двойника, который скажет мне то, что мне надо сейчас узнать.

Я расслабился, перед мысленным взором проплывали облака, окрашенные в мягкие тона. «Как только скажу свое слово, сразу его увижу, — думал я. — Спокойнее, спешить некуда. Облака плывут».

— Единственная, — сказал я.

Словно открылся затвор фотоаппарата, и я увидел: на скошенном поле, у крыла старенького биплана стоял человек. Солнце сияло из-за его головы, и лица я не разобрал, но голос прозвучал громко, будто он сидел рядом с нами на берегу горного озера.

— Очень скоро тебе понадобится все, чему ты успел научиться, чтобы суметь отличить внешнее от истинного, — сказал он. — Помни, чтобы перелететь из одного мира в другой на вашем внепространственном гидросамолете, тебе нужна сила Лесли, а ей нужны твои крылья. Вы можете летать только вместе.

Затвор закрылся, и я открыл глаза.

— Получилось? — спросила Лесли.

— Да! — воскликнул я. — Но я не совсем понимаю, как этим воспользоваться. — Я пересказал им то, что увидел и услышал.

— Поймешь, когда понадобится, — сказала Пай. — Если теория приходит раньше практики, ее смысл доходит не сразу.

Лесли улыбнулась.

— Из того, что мы здесь узнали, не все можно использовать на практике.

Пай, задумавшись, водила пальцем по восьмерке.

— На практике вообще ничего не используешь, пока не догадаешься, как, — сказала она. — Здесь можно встретить ваших двойников, которые приняли бы вас за небожителей только потому, что вы летаете на своем Ворчуне; но есть и другие, которых вы сами посчитали бы настоящими волшебниками.

— Например, тебя, — сказал я.

— Как и все волшебники, — сказала она, — Я просто научилась использовать на практике то, что вам сейчас кажется чудом. Я — лишь точка сознания, выражающая себя в этой картине мира, так же, как и вы. Как и вы, я никогда не рождалась и никогда не смогу умереть. Запомните, что даже простая попытка отделить меня от вас подразумевает между нами отличие, которого на самом деле нет.

— Подобно тому, как вы представляете единое целое с тем, кем вы были секунду или неделю назад, — продолжала Пай, — вы — единое целое с тем, кем вы станете через мгновение или год, единое целое с тем, кем вы были в прошлой жизни, кем являетесь сейчас в альтернативном мире и кем будете через сотню жизней в, как вы его называете, будущем.

Она встала, отряхивая ладони от песка.

— Мне пора, — сказала Пай. — Не забывайте о разнице между художниками и рассветом. Что бы ни случилось, каким бы ни представлялся вам окружающий мир, истинно реальна только любовь.

Она обняла Лесли на прощание.

— Ах, Пай! — воскликнула Лесли. — Как нам не хочется, чтобы ты уходила!

— Уходила? Я могу исчезнуть из виду, мои крошки, но я никогда не покину вас! В конце концов, так сколько же жизней в нашей вселенной?

— Одна-единственная, дорогая Пай, — ответил я, обнимая ее перед расставанием.