Хмель почти прошел. Ванесса бросает на землю вонючую сигарету, затаптывает тлеющий окурок и оборачивается.

Канал сверкает в солнечном свете. На другом берегу видна церковь. Кладбище. Ванесса знает, что ей надо сделать.

– Несса! – кричит Мишель из кустов.

Но Ванесса уже далеко.

Мину идет через кладбище, держа в руке сложенный вчетверо конвертик с оценками. Высшие баллы по всем предметам, кроме физкультуры. Как всегда. Но Мину не чувствует обычного облегчения. Скорее воспоминание об этом чувстве.

Когда все обнимались и желали друг другу хорошего лета, она выскользнула из класса и пошла к ручью, который снился ей сегодня ночью. Умом понимая, что это невозможно, она все равно надеялась, что Ребекка будет ждать ее там.

У ручья Ребекки, конечно, не было.

С тех пор как Мину пропустила через себя душу Ребекки, в ней поселилась детская надежда, что подруга вернется. Оттуда, где она находится сейчас.

Когда в поле зрения оказывается могила Ребекки, Мину видит, что впереди кто-то стоит. Только не у могилы Ребекки. У могилы Элиаса.

Это Линнея.

Мину останавливается и решает повернуть обратно. Но тут Линнея оборачивается и видит ее.

– Привет! – кричит она.

– Привет, – отвечает Мину и подходит ближе.

Линнея держит в руках букет красных роз, все еще упакованных в целлофан.

– Я их украла, – говорит Линнея. – Это как бы традиция. Элиас тоже таскал для меня цветы. Однажды он заявился ко мне домой с целым ящиком цветов из «Моnique».

Мину улыбается. Так странно. Она уже почти забыла, как это делается.

Линнея садится на землю между могилами Элиаса и Ребекки.

– Директор все знает, – продолжает она. – Знает, что это был Макс, знает, что это мы положили его туда, где его потом нашла полиция. Даже знает, чем мы занимались у Николауса.

До Мину не сразу доходит, что сказала Линнея. Что за привычка – выпаливать суперважные новости без предупреждения!

Мину только собирается возразить Линнее, как вдруг понимает, что ее слова многое объясняют.

Тот странный взгляд, которым директриса посмотрела на Мину зимой в парке, на самом деле был взглядом поддержки. Адриана Лопес была вынуждена передавать им указания Совета. Поэтому она запретила им преследовать Густава. Но она все время знала, что они делали, и не вмешивалась. Она проглатывала их ложь, их увертки. Догадывалась, что девочки занимаются самостоятельно. И когда Макс впал в кому, ей было несложно восстановить в уме все остальное.

– Когда она поняла это? – спрашивает Мину.

– Довольно давно, – Линнея ковыряет пучок травы носком ботинка. – Я рада, что ты пришла сюда. Я давно хотела поговорить с тобой об одной вещи, но не знала, как сказать… То, что случилось в столовой. Ты не можешь больше держать это внутри себя. Это убьет тебя, уже убивает.

– Что ты имеешь в виду? – бубнит Мину.

– Ты любила Макса. Он был убийцей. Но ты любила его. Такое даром не проходит.

– Как только я узнала, что он…

– Я знаю, – перебивает Линнея. – Но до этого ты его очень сильно любила. И тебе наверняка было очень плохо, когда ты узнала, что он сделал. Я бы с ума сошла, если бы поняла, что торчу от убийцы Элиаса!

– Это уже в прошлом, – говорит Мину.

– О’кей, пусть в прошлом. Допустим, что это так, – соглашается Линнея. – Но черный дым пока еще в настоящем.

Мину смотрит на нее в упор. Линнея знает такие вещи, о которых она никому не рассказывала.

– Я знаю, ты от всего этого в шоке, – говорит Линнея. – Но оттого, что ты молчишь, лучше не станет. Вместе мы, может, смогли бы найти ответ, почему твоя магия так похожа на магию Макса и почему никто другой не мог этого видеть.

– Откуда ты знаешь? – перебивает Мину.

И тут же у нее появляется чувство, что она знает откуда. Что ей давным-давно следовало бы сложить два и два.

– Помнишь, как Ванесса однажды сказала, что у нее в голове звучит мой голос? Я тогда удивилась. Не поняла, как я это сделала. Но…

Линнея колеблется. Ее руки словно борются друг с другом.

– Это началось прошлым летом.

– О’кей, – говорит Мину, стараясь говорить как можно более безразлично.

– Я не сразу врубилась, что происходит. В смысле, это было… это было слишком странно. Поначалу это случалось редко. Я как бы считывала, что происходит вокруг.

Она не может сказать прямо, понимает Мину. Она хочет, чтобы я сама раскрыла ее тайну.

И в ту же секунду ей все становится ясно. Тысячи странных моментов вдруг находят себе объяснение.

– Ты умеешь читать мысли, – говорит Мину. – Это твой дар. Ты могла это с самого начала.

В первый момент кажется, что Линнея сейчас начнет возражать, возьмет свои слова обратно. Но она только тяжело вздыхает и кивает.

– Это началось, в тот день, когда мы с тобой встретились, – произносит Линнея. – Прямо перед тем, как мы нашли Элиаса. Я вдруг узнала, что ты часто пряталась в этом туалете на переменах. Это как будто само собой появилось у меня в голове.