Шрифт:
Мину не знает, что сказать. Она прокручивает в голове всё, что думала о Линнее с того дня, всё, о чем думала в ее присутствии. И тут же думает о том, что вот сейчас она думает, а Линнея, возможно, тут же читает ее мысли.
– Почему ты не рассказала нам об этом? – спрашивает Мину.
– А ты как думаешь? Я молчала, потому что знала: все отреагируют так же, как ты сейчас. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, как ты боишься того, что я могла прочесть в твоих мыслях.
Линнея, кажется, сейчас заплачет.
– Ты не представляешь, каково мне было вначале, – продолжает она. – Ощущение такое, что все, кого ты встречаешь, кричат тебе прямо в лицо, причем все одновременно. Поэтому я и написала в дневнике, что у меня от тебя голова болит. Ты ужасно много думаешь! Но хуже всех была Анна-Карин. Когда она мысленно кому-нибудь приказывала, мне казалось, она орала так, словно ее резали.
Линнея смотрит на Мину умоляюще.
– Но со временем я научилась управлять этим. В большинстве случаев. Теперь я только иногда могу случайно что-то подслушать. У меня все лучше и лучше получается отключаться.
– Получается, ты больше всех нападала на директрису, когда она нам лгала. А сама все это время сидела и…
– Так именно потому и нападала! – перебивает Линнея. – Я хотела, чтобы вы тоже поняли: директриса знает намного меньше, чем пытается показать.
– Но ведь мы же могли использовать тебя все это время! И, возможно, нашли бы Макса раньше!
– Я пыталась, – говорит Линнея. – Я пыталась прослушивать всех, кого мы подозревали. Я прослушивала Густава: каждый раз, когда он думал о Ребекке, он чувствовал себя ужасно виноватым. И я правда была уверена, что это он. Макса я никогда не трогала, потому что почти не знала, кто это, пока ты не рассказала.
– А кто-нибудь еще знает о твоих способностях? – спрашивает Мину.
– Да. Директор.
У Мину уже не осталось сил удивляться.
– И как она узнала? – просто спрашивает она.
– Я читала ее мысли, когда она показывала свои шрамы. Она думала о том, кого любила и о том, что Совет с ним сделал. Я была в шоке. Она заметила мою реакцию. И все поняла. А может, и раньше знала об этом. Чтение мыслей – довольно распространенный дар среди ведьм знака воды. Во всяком случае, так сказала книга.
Мину долго молчит. Ей следовало бы рассердиться на Линнею. Впасть в бешенство. Но Линнея права. Мину и сама носит в себе большую тайну. Которую не решается открыть остальным.
Но однажды я должна сделать это, понимает Мину. Линнея права.
– Ты ненавидишь меня? – спрашивает Линнея.
– Нет, – отвечает Мину. – Но ты должна рассказать остальным.
Линнея кивает и тяжело вздыхает.
– Я не скажу никому, – говорит Мину. – Но не затягивай.
– Ты тоже, – откликается Линнея и вдруг замечает что-то.
Она медленно поднимается на ноги. Мину оборачивается.
К ним приближается Ванесса в розовом обтягивающем платье. Ее каблук застревает в траве, и она чуть не падает. Издалека слышно, как она чертыхается.
Линнея толкает Мину в бок. Там, куда она показывает, вразвалочку, засунув руки в карманы, идет Анна-Карин, ее длинные волосы свешиваются на лицо.
У Мину защипало глаза.
Она посмотрела вперед – и точно. С этой стороны к ним шла Ида, ведя свой велосипед по тропинке между надгробий.
И Мину вдруг стало хорошо и спокойно.
Они собрались у могил Элиаса и Ребекки. Они смотрят друг на друга, не говоря ни слова. Никому не нужно объяснять, зачем они здесь.
Они – Круг. Бок о бок они бились за свои жизни. И неизвестно, сколько сражений им еще предстоит.
Линнея берет свой букет роз и делит на две части. Половину она кладет на могилу Элиаса. Другую половину – на могилу Ребекки.
Мину думает про души Элиаса и Ребекки. О том, какими живыми они показались ей, когда она отпустила их на свободу.
– Как вы думаете, они сейчас здесь? – спрашивает Анна-Карин.
Мину качает головой. Она не может объяснить почему, но уверенно отвечает:
– Нет. Они там, где должны быть.
Потом берет руку Линнеи и добавляет:
– И мы тоже.
Благодарность авторов
Авторы выражают благодарность своему замечательному издателю – Мари Аугустссон, которая с самого начала поверила в магию и никогда не сомневалась в нас (или, по крайней мере, хорошо скрывала свои сомнения). Спасибо нашему редактору – Софии Хар – за ее внимательность, которая не изменяла ей и тогда, когда наши глаза от перенапряжения теряли свою зоркость. Цветы и торты Эве Эрнстрём, Карин Роулэнд и всей несравненной команде издательства «Рабен и Шёгрен/Нурстедтс» – эти люди помогли нашему детищу увидеть свет.