Энгельсфорс. Красивое название, никудышный городишко. Глухомань, затерянная среди дремучих лесов, в которых то и дело без вести пропадают люди. 13 000 жителей, 11,8 процента безработных. Завод закрыли двадцать пять лет назад. В центре города пустуют помещения, выживают только пиццерии.

Главная дорога и железнодорожные пути делят город на две части. В восточной части находится озеро Дамшён, заправки, мастерские, закрытый завод и наводящие тоску многоквартирные дома. На западе расположен центр города, церковь, дом священника, таунхаусы, старое, давно заброшенное поместье и «виллы», стоящие на берегу идиллического канала.

Именно в этой части города, в светло-сером двухэтажном коттедже живет семья Фальк Карими. На стенах их дома – дорогие обои, практически вся мебель доставлена из дизайнерских бутиков Стокгольма.

Мама сидит у кухонного стола, когда Мину спускается вниз. Утренние газеты, которые обычно просматривает папа, лежат на столе аккуратной стопкой. Мама читает медицинский журнал, а перед ней стоит ее обычный завтрак – чашка дымящегося черного кофе.

Мину наливает в пиалу клубничного йогурта и садится напротив.

– И это весь твой завтрак? – спрашивает мама.

– Кто бы говорил, – отвечает Мину, но мама только улыбается в ответ.

– Йогурт, каша, бутерброд, йогурт, каша, бутерброд. Не надоело?

– А кофе пить не надоело?

– Когда-нибудь ты меня поймешь, – улыбается мама. И вдруг становится серьезной. – Ты плохо спала?

– Я видела ночью кошмар, – отвечает Мину.

Она рассказывает о своем сне и о том, как чувствовала себя, когда проснулась. Мама протягивает руку и щупает ее лоб. Мину отстраняется.

– Я не больна. Меня не знобило, температуры нет.

Мину знает, как быстро мама входит в роль врача. Ее голос становится другим: серьезным, профессиональным. Мимика и жесты делаются чужими. Такое случалось, даже когда Мину была маленькая. Папа ухаживал за ней, баловал конфетами и покупал комиксы, когда она болела. Мама вела себя как врач, ведущий прием пациентов.

Тогда это огорчало Мину. Повзрослев, она поняла, что все дело в защитной реакции – мама выходила из роли мамы и играла роль профессионала. Наверно, боялась, что родительское беспокойство, усиленное ее медицинскими знаниями, может выйти из-под контроля, стать неуправляемым.

– У тебя повышался пульс?

– Да. Но потом все прошло.

– Было тяжело дышать?

Мину кивает.

– Возможно, это был приступ панического страха.

– У меня не было никакого приступа панического страха.

– В этом нет ничего странного, Мину. Ты только что поступила в гимназию, в твоей жизни произошли серьезные изменения.

– Это не приступ панического страха. Это было связано с моим сном.

Звучит, конечно, странно, но ведь так оно и есть.

– Подавлять чувства опасно для здоровья, – говорит мама. – Рано или поздно они вырываются наружу. И чем глубже ты их пыталась загнать, тем сильнее будет выплеск.

– Ты переквалифицировалась из хирургов в психологи? – иронизирует Мину.

– Между прочим, когда-то я даже думала стать психиатром, – обиженно отвечает мать. Потом ее взгляд смягчается. – Я знаю, что подаю тебе не самый хороший пример.

– Перестань, мам!

– Нет, не перестану. Я всегда была типичной отличницей. И не хочу проецировать это на тебя.

– А ты и не проецируешь, – бормочет Мину.

– Скажи, если этот кошмар повторится. Обещаешь?

Мину кивает. Пусть мама иногда бывает чересчур назойливой, но Мину приятно, что мать за нее беспокоится. И что они, как правило, хорошо понимают друг друга.

О господи, какая тоска, думает Мину и глотает последнюю ложку йогурта. Мой лучший друг – моя мама.

Ванесса просыпается от запаха гари, который щекочет нос.

Она сбрасывает одеяло, подбегает к двери и распахивает ее.

В гостиной все тихо. Языки огня не лижут занавески. Из кухни не вырывается черное ядовитое облако дыма. На журнальном столике лежит коробка от пиццы и стоит несколько пивных бутылок. Овчарка Фрассе нежится в лучах солнца. Мама, Никке и младший брат Ванессы Мелвин уже сидят на кухне и завтракают. Обычное утро в доме 17А – улица Тёрнрусвэген, пятый этаж, первая дверь направо от лифта.

Ванесса трясет головой и понимает: запах исходит от нее самой. Гарью пахнут ее волосы. Как в тот день, когда она, маленькая, ходила на Ульсоновский холм, смотреть, как разжигают костры в честь прихода весны.

Она проходит через гостиную в кухню, где Мелвин играет, как будто две ложки танцуют друг с другом на столе. Иногда он бывает ужасно милый. Даже не верится, что он на пятьдесят процентов состоит из генов Никке.

Ванесса бросает ночную рубашку на пол в ванной и включает душ. Труба кашляет и выплевывает струю ледяной воды. С тех пор как Никке собственноручно заменил несколько труб и установил новый смеситель, душ ведет себя совершенно непредсказуемо. Мама пыталась протестовать, но все, как обычно, кончилось тем, что Никке сделал по-своему.