Шрифт:
Каким-то чудом Ванессе удалось установить нормальную температуру. Она вымыла голову маминым шампунем, который сладко пах чем-то похожим на кокос. Но мистический запах гари не смывался. Ванесса плеснула на волосы еще пригоршню шампуня и вымыла голову второй раз.
Завернувшись в банный халат, она вернулась в свою комнату и включила радио. На фоне истеричных рекламных голосов все, происходящее в ее жизни, показалось ей более или менее нормальным. Ванесса подняла жалюзи и улыбнулась. Сегодня можно одеться полегче. Скорее на улицу, к солнцу.
– А ну сделай радио потише! – заорал из кухни Никке «полицейским» голосом.
Ванесса притворилась, что не слышит.
«Я не виновата, что у тебя похмелье», – думает она, проводя роликом дезодоранта под мышками.
Она одевается, берет косметичку и идет к большому зеркалу, стоящему возле стены.
В зеркале ее нет.
Ванесса пристально вглядывается в пустое зеркало. Поднимает руку перед собой – ну вот же она, ее рука. Снова смотрит в зеркало – там ничего нет.
Спустя минуту Ванесса понимает, что еще спит.
Она улыбается. Если знаешь, что спишь, то можно попытаться управлять своим сном.
Отложив косметичку, она идет на кухню.
– Привет, – говорит она.
Никто не отвечает. Она действительно невидима. Никке полуспит, облокотившись на руку. От него пахнет вчерашним пивом. Мама с усталым видом жует бутерброд с ветчиной, листая каталог какого-то ювелирного магазина. Только Мелвин оборачивается, как будто что-то услышал, но он определенно не видит ее.
Ванесса встает рядом с Никке.
– Что, похмелье, да? – шепчет она ему на ухо.
Никакой реакции. Ванесса хихикает. Ей стало очень весело.
– Знаешь, как я тебя ненавижу? – говорит она Никке. – Ты дурак и лузер, хоть сам об этом даже не подозреваешь. Знаешь, что в тебе самое противное? То, что ты считаешь себя таким крутым.
Вдруг ее ладони касается что-то мокрое и шершавое. Ванесса опускает глаза и видит Фрассе, который лижет ей руку.
– Что Флассе делает? – спрашивает Мелвин своим тонким голоском.
Мама смотрит на пса.
– А бог его знает, – говорит она. – Может, мух ловит или еще что.
– Щас я приду и выкину твое долбаное радио! – кричит Никке в сторону комнаты Ванессы.
Ванесса усмехается и осматривает кухню. У раковины стоит любимая чашка Никке, синяя, со знаком сотрудников американской полиции и белыми буквами NYPD [2] . Никке служит в полиции Энгельсфорса, а воображает себя нью-йоркским полицейским.
Ванесса размашисто сметает чашку на пол. Та с веселым звуком разбивается на две половинки. Мелвин вздрагивает и начинает плакать, от этого Ванессе сразу становится не по себе.
2
NYPD (New York City Police Department – Департамент полиции города Нью_Йорка).
– Какого черта! – кричит Никке и вскакивает со стула, стул падает.
– А ругать-то некого! – торжествующе говорит Ванесса.
Никке смотрит прямо на нее. Их взгляды встречаются. По спине Ванссы пробегают мурашки.
Он видит ее.
– Ругать-то как раз есть кого, – шипит он.
Мелвин хнычет, и Никке поднимает его на руки, гладит по каштановым спутанным волосам.
– Ничего, малыш, ничего, – успокаивает он сына, не сводя с Ванессы бешеных глаз.
– Ванесса, ну в чем дело? – спрашивает мама своим самым усталым тоном.
У Ванессы нет ответа на этот вопрос. Где начинается и где заканчивается ее сон?
– А вы все время меня видели? – спрашивает она.
Мама моментально просыпается.
– Ты что, принимаешь что-нибудь?
– Вы совсем спятили! – кричит Ванесса и выскакивает в коридор.
Теперь ей страшно, очень страшно, но она не хочет в этом признаваться. Вместо этого она всовывает ноги в туфли и хватает сумку.
– Ты никуда не пойдешь! – кричит мама.
– Хочешь, чтобы я прогуливала? – кричит Ванесса в ответ и так хлопает входной дверью, что эхо разносится по всему подъезду.
Она несется вниз по лестнице к выходу, перебегает через улицу и в последний момент запрыгивает в автобус.
Слава богу, знакомых нет. Она садится на заднее сиденье.
Этому безумному утру можно найти два объяснения. Первое – она сошла с ума. Второе – она снова ходила во сне. Это часто случалось, когда она была маленькая. Мама обожает выставлять Ванессу на смех, рассказывая, как дочка однажды села писать на коврик в коридоре. Ванесса до сих пор помнит это ощущение между сном и явью. Но в глубине души она знает: сейчас случилось нечто иное.