– Роты больше нет. Давай, расписывайся. Я - сдал, ты - принял.

Мы обнялись, и я пошёл домой. Женя собирала вещи. Я помог ей уложить всё по чемоданам. Чемоданов явно не хватало.

– Я позвонила родителям, нас ждут через два часа. Парадная форма висит в холле на плечиках.

– Я что, ещё и в орденах должен ехать?

– А как же! Здесь всё. Поедем на двух машинах, "Опель" оставим у родителей.

– Я все машины сдал Василию.

– Что ты ерунду говоришь! Или мне сходить и попросить у него машину. Нам, кстати, она ещё и завтра понадобится, и с водителем. На аэродром, тоже, надо добираться. Так что, иди, возьми додж, и путёвки: на сегодня и на завтра. Всё-таки, ты у меня бестолковый, когда речь идёт о самом себе. Даже меня хотел отдать Костику, а что бы ты без меня делал!

Я подошёл и поцеловал Женьку. Яблоко от яблони недалеко падает. Если в её семье не разделяли государственный и собственный карман, то в нашей семье всегда делали наоборот. Одного "Опеля" в принципе хватило бы, а потом, кто-нибудь из друзей перегнал бы машину на Бассейную. Но, судя по количеству чемоданов, "додж" больше подходит. Ладно, схожу ещё раз к Ваське.

Через час мы выехали на Бассейную, и, через некоторое время, Женя крутила звонок в их квартиру. Выслушав дифирамбы по поводу новых наград, званий и назначения, я помог Жене упаковать её вещи. Посидел за столом, лишь пригубив что-то из напитков: "Я - за рулём!". Женя сказала, чтобы я расслабился и не сидел букой. Машину поведёт она, тем более, что спиртное ей нельзя. Но, пить не хотелось, поэтому, досидел до конца ужина, ещё раз выслушал всякие пожелания и забыл о них.

В Хельсинки нас встречали представители командования финской армии, секретарь Министерства Иностранных дел и временный поверенный в делах СССР в Финляндии господин Сууркюль из шведского посольства. Он довёз нас до здания бывшего полпредства в Хельсинки, вместе с нами дождался полицейских и судебного пристава. Под наблюдением секретаря МИДа, мы открыли входную дверь в полпредство, сорвав печати.

– Господин военный атташе! Требуется поставить Вашу подпись, что здание и печати на дверях в целости и сохранности.

– Для этого мне нужно обойти здание.

– Да, пожалуйста.

– Женя, посиди в машине. А мы обойдём здание.

После осмотра я записал выявленные недостатки: выбитые окна, сгоревшую и залитую пожарными комнату, две или три выбитые двери. И другие мелочи. Поставил свою подпись. После этого, полицейский сходил в подвал и включил рубильник на освещение.

– Рота охраны будет примерно через час, господин атташе.

– Значит, все сидим, и ждём мою охрану. Пока её роль должны выполнять Ваши полицейские.

Полицейским это не шибко понравилось, но требования были законными. Действительно, через 42 минуты, появились "Студебеккеры" и два американских бронетранспортёра с охраной. Её командир подбежал ко мне и доложился.

– Почему задержались?

– Нам позвонили ровно час назад, и сообщили, что Вы приняли здание полпредства. А здесь - тридцать шесть километров. Мы прибыли морем в Порккала-Удд.

Сууркюль передал связку ключей капитану Гаврилову, мы отпустили всех, ротная колонна втянулась во внутренний дворик.

– Капитан! Финны явно хотели устроить какую-то провокацию.

– Видимо, да. В нескольких кварталах отсюда мы видели скопление людей. В основном, мужчин.

– Связисты где?

– Алексеев!

– Товарищ полковник! Командир взвода связи лейтенант Алексеев!

– На 4-м этаже есть комната связи. Она с металлической дверью. Аппаратуру туда. И сколько минимально времени Вам понадобится для того, чтобы у меня была связь?

– Радиосвязь - через несколько минут, товарищ полковник, а ВЧ - через восемь часов.

– Отправьте вот эту шифровку.
– "Всё, приказ прибыть не позднее послезавтра я выполнил!" У Жени на лице состояние лёгкого шока. Она не ожидала такого "за границей". Всё здание пропахло горелым, везде мышиный помёт, запах тлена. После вылизанной ею нашей квартиры, здесь просто "Содом и Гоморра".

– Женечка! Здесь с 24 июня 41 года не вступала нога человека. Пойдём найдём помещение, где можно остановиться.

Осмотр жилых помещений нарисовал ещё более страшную картину. Бывшие жильцы покидали здание в спешке, жгли какие-то бумаги, оставили множество вещей, которые покрылись плесенью и пылью. Наконец, мы обнаружили квартирку из трех комнат, где был относительный порядок. Видимо, в этой комнате никто не жил в 41 году. Туда мы и принесли свои вещи. Я начал растапливать камин, а, выделенный мне, ординарец выметал комнаты и мыл пол, а Женя протирала от пыли мебель и раскладывала вещи по полочкам.