Начал совещание Маннергейм.

– Итак, господа! 20-я армия категорически не хочет покидать нашу территорию. Наших сил и средств изгнать бывшего союзника с нашей земли недостаточно, тем более, что Германия серьёзно укрепила 20-ю армию, и ввела на территорию Норвегии один горнострелковый и два армейских корпуса. Сейчас группировка насчитывает примерно 285,000 человек, 3500 орудий и минометов, около 300 самолётов. Немцы занимают почти треть страны от Ботники до Баренцева моря. По имеющимся у нас сведениям, с наступлением светового дня в Лапландию будут переброшены 70-й и 71-й армейские корпуса, которые сейчас базируются в Тронхейме. Один, 19-й, корпус удерживает район Петсамо, 36-й корпус находится в Лапландии со штабом в Рованиеми, 18-й имеет штаб в городе Альт в Норвегии. Согласно Стокгольмских договорённостей, подписанных Вами, господин Рамсай, мы обязались самостоятельно изгнать войска Гитлера с наших территорий. Мы надеялись, что немецкое командование поступит с нами согласно буквы договора между нами от 40-го года. Однако, этого не произошло. Наоборот, немцы усиливают подготовку к вторжению во внутреннюю Финляндию. С помощью Ленинградского фронта, удалось ликвидировать угрозу вторжения через Финский залив, после этого Гитлер начал перебрасывать войска на Север. Предварительные расчёты, проведённые генералами Талвела и Эстерманом, показали, что в случае реализации планов немецкого командования, четырёх армейских корпусов немцев достаточно для полной оккупации Финляндии. В этих условиях я обратился к господину Сталину с просьбой оказать нам помощь в реализации условий перемирия. Сталин предложил перебросить в Лапландию две общевойсковых и одну Воздушную армию. Я дал предварительное согласие на ввод русских войск, обставив это дополнительными условиями. Господин Сталин выполнил все мои предварительные условия. Сегодня мы должны дать окончательный ответ СССР, и разрешить, или запретить, переброску войск Карельского фронта. Как Вы сами понимаете, я за разрешение войскам русских помочь нам изгнать немцев из Лапландии. Ваше мнение, господа! Господин Премьер-министр!

Паасикиви усиленно протирал очки в течение всего времени выступления Маннергейма.

– А у нас действительно есть выбор, господин Президент?

– Наша армия не способна противостоять пяти немецким корпусам. Внутренняя часть страны не имеет развитой системы обороны, такой, какой она была в Зимнюю войну. Немцы превосходят нас в подвижности и авиации. Вслед за ними сюда войдут и русские, только с другой стороны. Вся наша территория станет ареной борьбы двух гигантов. Можете себе представить, во что она превратится.

– В таком случае, я за ввод русских подразделений.

– Господин Рамсай?

– Я бы хотел предварительно выслушать остальных участников совещания. Со своей стороны задам Вам предварительный вопрос: а почему Вы отвергаете возможность ввода сюда на территорию Лапландии английского или американского контингента?

– Покажите, как это можно сделать, и я буду только "За!" - улыбнулся маршал.
– Единственный гипотетический вариант: это высадка в Петсамо, но его контролируют немцы. Швеция через себя англичан не пропустит, так как сверху нависают два корпуса немцев. Не стройте воздушных замков.

– И, тем не менее, я выскажусь позже, господин маршал.

– Хорошо, господин Министр. Генерал Эш.

– Из двух зол выбирают меньшее. Если мы нарушим условия перемирия, нас оккупируют, и бумажками из Стокгольма можно будет... В общем, Вы поняли. Я - "За!".

– Разрешите, господин маршал!
– спросил Хейсканен.

– Говорите.

– Господин Паасонен! Вы первым начали пораженческие разговоры, причём не внутри армейских кругов, а сразу в Парламенте. Вы учитывали такой сценарий развития ситуации?

– Да, учитывал. Я на сто процентов был уверен в том, что Гитлер не выполнит союзного договора. Рудники в Петсамо и Киркинесе для него слишком важны. Поэтому я проверял русских на порядочность и умение держать своё слово. Взятые на себя обязательства они выполняют.

– Я не люблю русских и ненавижу коммунизм, маршал. Но, это единственная возможность сохранить Финляндию. Я - "За!".
– закончил Хейсканен.

– Я - воздержусь, - сказал Сииласвуо, - на той стороне у меня много друзей.

– Которые предлагают провести военный переворот, и самому встать у власти.
– заметил я.

– Да, предлагают! И, тем не менее, я присутствую здесь, и остаюсь верным присяге!
– довольно громко ответил Стрёмберг.

– Не беспокойтесь, господин Иволгин. Генерал доложил мне об этом предложении немцев.
– заметил Маннергейм.
– Считаю, что всё армейское руководство оценивает ситуацию примерно одинаково. Риск велик, но другого выхода нет. Так, господа?
– Присутствующие генералы утвердительно качнули головами.

– В таком случае, я принимаю сторону большинства.
– сказал Рамсай.

– Готовьте ответ господину Сталину, господин Рамсай. Передать сегодня же! Господин Премьер, господин министр! Я Вас больше не задерживаю! Сейчас мы перейдём к чисто военным вопросам! До свидания, господа!

Церемонно раскланявшись, оба министра вышли из кабинета маршала. Наступила тишина. Меня продолжали рассматривать генералы. Только Паасонен и Маннергейм до этого момента видели меня.

– Господин генерал-лейтенант! Вы участвовали в "той" войне?
– спросил Эш.

– Да, на перешейке, под Выборгом. Армейская разведка 7-й армии, потом фронтовая.
– я показал на самую старую медаль "За отвагу".
– Это с той войны.

– У вас ввели погоны?
– задал вопрос Маннергейм.

– Да, господин маршал, это новая форма. В течение весны вся армия переоденется.

– У Сталина хватает сил и средств даже на это... Ну, что ж, господа, продолжим. Генерал, Вы имели аудиенцию у господина Сталина. Что он предлагает конкретно?