– Товарищ Иволгин! Как о Вас доложить?

– Генерал-лейтенант Иволгин, Представитель Ставки на Карельском фронте.

– А что, теперь все будут погоны носить? Как в царской армии?

– Да, Росщупкин. Ты теперь офицер РККА.

– Мы слышали, что приказ опубликован, но газеты придут только сегодня. Всё, иду докладывать!

Он проскользнул в комнату, там послышался недовольный фальцет Мерецкова, затем дверь распахнулась, и вышел сам Кирилл Афанасьевич, с заспанным лицом, а сзади слышался голос Евдокии Петровны, что она "сейчас!".

– Ну, кто, кроме Максима, может заявиться в такую рань! Проходи-проходи, дорогой! Дай на тебя посмотреть! Красавец! В новой форме и генерал! Дуся! Смотри! Максима генералом сделали!

– Пора! Давно пора! Максимушка! Дай я тебя поцелую! Поздравляю! Я сейчас чай приготовлю!

– Петровна! Какой чай! Мы ни его, ни мои погоны с ним не обмыли! Привёз?

– Конечно! Из Москвы вышел курьерский для всего фронта. "Сам" сказал, что мы переодеваемся первыми.

– Петровна! Смотри! Хорош? Ну, а я как с погонами?

– Козёл ты старый! Гимнастёрку сними, пришью! Всё! Все за стол! Сначала чай! Остальное потом!

Переругиваясь, в шутку, с женой, Мерецков провёл меня в комнату, где Евдокия Петровна накрыла стол. Я вытащил из рюкзака шведский бальзам и бутылку "Polar Wodka" из Хельсинки.

– Максим! Утро ведь на дворе!

– Я через пару часов улечу в МурмАнск, а оттуда в Лапландию. И мы не виделись с августа. Разрешите поздравить с генерал-полковником?

– Ты обратил внимание, что Николаева больше нет?

– Да. Где он?

– На Южном фронте, начальником СМЕРШ. Честно говоря, не самый поганый мужик, но его присутствие сильно давило.

– А что было, когда я улетел, под Оредежью?

– А пробился 2-й танковый корпус. Вышел на шоссе на Любань, и попал в три твоих ловушки. Потерял два батальона танков и вернулся обратно. Там и добили. После этого меня вызвали в Москву. "Сам" принял, причём: один на один. Я жаловаться не стал, доложил, как есть. Кстати, и тебя помянул, и не раз. Он мне генерал-полковника и присвоил. После этого Николаева и послали на юг. Но и тебе, я вижу, перепало!

– Я получил только 31-го декабря, вместе с должностью Представителя Ставки. И задачей: разгромить 20-ю горную армию!

– О делах ни слова! Всё потом! Даша! Грибочки где?

– Вот.

– В общем, так, Максим Петрович! Задачу выполним! За тебя, за новое звание, дай бог не последнее!

После завтрака перешли в штаб, там состоялось совещание. Меня интересовали сроки развёртывания, я передал информацию по финнам и по местам дислокации в Лапландии. Попросил обеспечить доставку и пошив амуниции с верблюжьей шерстью для войск первой линии и бригады СпН. Запросили Алма-Ату по этому поводу. Обещали поставить. Сама шерсть есть. Начальнику тыла приказали собрать трофейные "Бьюсинги" и полугусеничные SdKfz 251 для 1-й бригады. Через три часа вылетел в Мурманск. Там командовал генерал-майор Щербаков. Наш, питерский, бывший командующий 8-й армией, которая дралась на Ораниенбаумском пятачке. Принял его доклад о переформировании армии, посмотрел поставленную союзниками технику: амфибии, на базе которых в армии создавались 6 отдельных моторизованных батальонов особого назначения. Обратил внимание на поставки из Ленинграда и Горького быстроходных десантных кораблей. Встретился с представителем командования союзников: адмиралом Фрейзером, и с руководителем направления "PQ" поставок по Ленд-лизу полковником армии США Робертсоном. Попросил срочно поставить нейлоновые верёвки диаметром 16 мм, шнуровые заряды для прорыва проволочных заграждений и каталитические бензиновые грелки, которые используют стрелки американских бомбардировщиков. Тот удивлённо пожал плечами, но сказал, что всё это может быть поставлено уже в конце января. Необходимые мне 4-хствольные браунинги были на складах в Мурманске в большом количестве. 14 армия пополнялась 6-ю отдельными дивизионами САУ-152, и двумя бригадами огнемётных ИСов. Посмотрел на тренировки роты фронтовой разведки, сделал замечания по экипировке, приказал исправить. Осмотрел разворачивающийся ударно-штурмовой корпус. Щербаков имел опыт такого развёртывания: на базе его армии создавался 2-й ударно-штурмовой. Четверо суток пролетели очень быстро, теперь в Лапландию. Уточнил: где расположен транспортный полк бригады, оказалось, что он базируется в Куусамо, почти у самой границы с СССР. Вылетел туда. Возле Куусамо, "Кобры" сопровождения вступили в короткий, но жаркий бой с "Мессерами". Стрелки "Дугласа" тоже били куда-то. Сам самолёт повреждён не был, но, пришлось его перекрашивать в белый цвет уже на финском аэродроме. У немцев в Раваниеми хороший аэродром и туда переброшена группе 5-го флота. Около ста самолётов. У финнов очень мало истребителей, и все они уступают "BF-109G". В Куусамо встретил Сииласвуо. Коротко поздоровались, я спросил его, где находится первая бригада.

– Везде, и нигде. Что делают - не понятно. Мне ни о чём не докладывают. Партизаны какие-то. Последнее сообщение: захватили Посио, разгромили штаб 307 пехотного полка, отошли в неизвестном направлении. Воздушная разведка установить направление отхода не смогла. Да и погода испортилась.

– Чем Вы так раздражены?

– Из-за этого над Куусамо постоянные воздушные бои. Немцы думают, что этот удар нанёс 4 батальон глубинной разведки. Начались подвижки у немцев, 169 дивизия начала переброску 392-го пехотного полка и двух батарей 230-го артиллерийского полка от Ивало на юг. Здесь с утра стояли транспортные самолёты русских, извините, ваши самолёты, они куда-то улетели. Немцы явно нацелились выбить нас отсюда. Никаких русских соединений, пока, не подходило. Сил удержать Куусамо у меня маловато.

– Должны были поставить заказанные Вами снаряды для 76-мм орудий, патроны к 7.62-мм и 20-мм эрликонам.

– Это всё прибыло, спасибо. И продовольствие тоже, причём, по Вашим нормам.

– На перелёте я видел несколько колонн войск, явно наших. Кто-нибудь из русских сейчас здесь есть?

Сииласвуо переспросил это у своего офицера.

– Да, на аэродроме есть несколько офицеров и около роты солдат. В южной части летного поля, в лесу. Метров 700 от сюда.

Взял сопровождение и пошёл в том направлении, чуточку подумав, Сииласвуо тоже пошёл за мной. Не доходя леса, были остановлены окриком: "Стой, кто идет!" и тут же радостный крик: "Товарищ полковник! С возвращением!" Из-под снега выскочил Федоскин, отбрасывая вьюжную маску.

– Товарищ полковник! Третье отделение первой роты ведет охранение западных подходов к КП бригады. Комод младший сержант Федоскин!

– Генерал-лейтенант, товарищ Федоскин. Вольно.