Р. В. Давались. Сам слышал несколько раз. Разговоры такие не поощрялись полковником и священником и потому не велись открыто.

О. X. Какова же была основная мысль этих бесед?

Р. В. Говорилось, что поскольку пират жив, то у руки его сохраняется с ним связь.

О. X. Почему?

Р. В. Мол, человек он непростой, и этим все объясняется. Когда бы он умер, тогда умерла бы и рука его, теперь же он управляет ею и может неосторожного схватить за горло.

О. X. Что же говорил на это ваш священник?

Р. В. Он очень сердился и называл эти мысли суеверными и богопротивными бреднями.

О. X. Как вам кажется, был ли он прав?

Р. В. Кто?

О. X. Священник.

Р. В. Право, святой отец, я…

О. X. Понимаю, не рискуете высказываться по этому поводу, да? Боитесь, что и вас обвинят в богопротивных измышлениях? Не бойтесь.

Р. В. Как же можно не бояться? Длительная служба в отдаленных дикарских странах подтачивает отчасти веру, но не до такой же степени. Не заставляйте меня, святой отец, опускаться мыслью в эту черную пучину!

О. X. Скажите мне по крайности, кто-нибудь из солдат и офицеров поверил в эти измышления?

Р. В. О том, что кто-то поверил, говорить не берусь, но мрачность они в гарнизоне поселили большую.

О. X. А отношение к Харуджу не переменилось ли?

Р. В. Его и прежде боялись, а после той истории с ядром стали к нему относиться суеверно, мол, нельзя его иначе поразить, как ядром серебряным, и прочее в том же роде.

О. X. Значит, не только вы, но и многие другие считали, что он получил смертельную рану?

Р. В. Конечно. Ведь многие это видели. Два десятка человек, никак не меньше.

О. X. Что ж, канонир Рауль Вальдес, придется вам на некоторое время задержаться в столице.

Р. В. Могу ли я при таком стечении обстоятельств посетить Толедо и повидать родных?

О. X. Нет. Вы и Мадрид вряд ли сможете повидать. Вы останетесь здесь, в моем доме. Останетесь на срок неопределенный. Жалованье будет вам исправно выплачиваться.

Р. В. Это наказание, святой отец?

О. X. Это не наказание. Тем, кого я наказываю, денег не платят. Это другое.

Р. В. Смею поинтересоваться, что же?

О. X. Назовем это предосторожностью.

Р. В. Мне что-то угрожает?

О. X. Не пугайтесь. В стенах этого дома вы в безопасности. Не скажу, что в полной, но в максимальной.

Р. В. Что же мне может угрожать здесь?

О. X. Отвечу честно, не знаю.

Р. В. Вы меня специально пугаете, чтобы…

О. X. Напуганный вы мне ни к чему. Я просто вас предупреждаю, будьте готовы.

Р. В. К чему?!

О. X. Вспомните про сухую руку.

Р. В. Руку?

О. X. Да, руку, которую вы оторвали. Я не хочу сказать, что это будет именно рука. Может быть, что-нибудь другое. Примечайте, запоминайте и зовите на помощь, если что.

Отец Хавьер. Перестаньте оглядываться. Если вы станете говорить правду, с вами ничего не сделают.

Луиджи Беннариво. Я стану говорить правду. А что там лежит, святой отец?

О. X. Там в углу? Пыточные инструменты.

Л. Б. Зачем? Поверьте, я не собираюсь упорствовать!

О. X. Будь я уверен, что вы собираетесь упорствовать, я бы к вашему появлению приказал зажечь пыточный горн и хорошенько раскалить щипцы и иглы. Как видите, в горне нет огня. Но возжечь его не составит труда. При необходимости. Теперь отвечайте, а я буду спрашивать.

Л. Б. Я готов, святой отец.

О. X. Ваше имя Луиджи Беннариво?

Л. Б. Да.

О. X. Вы родом из Неаполя?

Л. Б. Из небольшого городка рядом с Неаполем.

О. X. Как он называется?

Л. Б. Сторцо. Да это и не городок, по правде сказать, скорее деревушка.

О. X. Сколько вам лет?

Л. Б. Скоро будет пятьдесят.

О. X. Чем вы занимаетесь в жизни?

Л. Б. Я фонарщик в порту Валетты, что на острове Мальта, в области рыцарей ордена иоаннитов.

О. X. Всегда ли вы были фонарщиком?

Л. Б. Не более двух лет я в этой должности;

О. X. Чем занимались ранее?

Л. Б. Служил в орденском флоте. Сначала был гребцом, и после был гребцом, а потом уж благодарение Господу, произведен был в надсмотрщики. Не более как пять лет тому.