И наоборот.

Чем они еще различны меж собой? Поведением.

Портовые никогда не повышают голоса, не распускают руки, но зато с ними абсолютно невозможно договориться.

Караван-сарайские чрезвычайно шумны, склонны к рукоприкладству, но при этом грамотными мольбами и правильными воплями у них можно выманить обратно часть отнятого во время осмотра.

Эти особенности одинаковы для всех мусульманских портов на побережье Средиземного моря и хорошо известны каждому бывалому купцу.

Пятерку саватеев очень даже устраивало то, что они застали в караван-сарае суету и сутолоку. Трое из них остались у ворот, двое других пошли посмотреть что к чему.

На ломаном арабском, плохом турецком и неправильном берберском они задавали один и тот же вопрос:

– Кто тут может продать лошадей?

День был не базарный. Тенес и в базарные дни не славился конской торговлей, так что походить-поспрашивать пришлось. Поиски могли бы затянуться, когда бы не встретился им добрый человек.

Звали его Сайд. Одет он был как горожанин, чалму носил белую, пояс халата у него был из буйволовой, хорошо выделанной кожи, к тому же расшитой серебром. Все эти признаки говорили, что он не разбойник и не городской вор. При их ремесле такое одеяние обременительно.

Саватеи решили довериться Сайду, тем более что за услуги он просил сущие пустяки, немного испанской меди. Испанских монет у кочевников не оказалось, у них оказались неаполитанские.

Сговорились.

Менее чем через час у кочевников были пять разномастных, но вполне подходящих лошадей.

Напоследок предводитель кочевников поинтересовался у любезного тенесца, не знает ли он дороги до оазиса под названием Абуид.

– Абуид?

– Да, нам нужен этот оазис.

– Он довольно далеко от города, на пальцах не покажешь. Дорога слишком петляет.

– А нельзя ли найти проводника, мы хорошо заплатим.

– А сколько?

– Денарий.

– Видит Аллах, что проводника найти можно. Покажите мне этот денарий, а я вам покажу Абуид. Когда я вам покажу Абуид, вы отдадите мне этот денарий.

– Но тебе нужна еще одна лошадь?

– Я возьму взаймы у владельца караван-сарая Ахмеда. Он мой друг.

Ахмед не отказал своему другу Сайду.

Шестерка всадников тут же покинула Тенес по южной дороге.

Сначала пришлось миновать заросли колючих, занесенных песком кустарников.

– Что это? – спросили у Сайда.

– Апельсиновые рощи.

Ближе к середине дня показались красноватые пологие холмы, над которыми время от времени вставали легко взвивающиеся столбы пыли.

– Что это? – спросили у Сайда.

– Это великолепные виноградники. Отсюда вывозили вино не хуже хиосского.

Некоторое время пришлось держать путь по сухому извилистому руслу, ближе к западному обрывистому берегу, где можно было найти тень и хотя бы отчасти защититься от убийственных солнечных лучей.

– А здесь была полноводная река? – спросил главный саватей у своего проводника.

– Очень полноводная. Здесь, рассказывают, утонул сын хафсидского султана.

– Да, утонуть в такой реке – очень злая судьба. И когда же это случилось?

– Давно, еще когда мой дед был мальчиком.

– С тех пор дела хафсидов не стали успешнее.

– Они нажили себе слишком много врагов.

В те времена карта Магриба представляла собою лоскутное одеяло. Хафсидская династия, некогда здесь почти безраздельно правившая, свои позиции частью утратила, частью продолжала утрачивать. Почти в каждом городе был свой правитель. Племена пустыни враждовали между собой так же, как города. Берберы ненавидели кабилов, кабилы – туарегов, все вместе ненавидели саалиба и других арабов. И поверх всего этого кровавого разнообразия ощущалось влияние Высокой Порты. Египет фактически ей покорился. Фактически покорилась ей Ливия. Наставала очередь Магриба и прилегающих земель.

Кто-то выбирал между Стамбулом и Мадридом.

Кто-то был готов на союз с самим дьяволом, чтобы вернуть себе то, что было утеряно.

Кто-то был готов на союз с самим дьяволом, чтобы приобрести то, что приобрести был не в силах.

Кто-то был готов на союз с самим дьяволом, чтобы отомстить.

Шестеро всадников поднялись по пологому склону на левый берег исчезнувшей реки.

– Сайд, нужно дать лошадям отдых.

– Нет, нам нужно подняться на тот холм.

Всадники шагом поднялись.