Девушка нервно оглядывала комнату, не переставая удивляться. Она чувствовала, что взгляд маркиза, не пропускающий ни единой детали, устремлен на нее.

— Жан, я хотел похвалить тебя за чудесный ужин, — начал маркиз, отводя взгляд, — персики были особенно хороши. Полагаю, можно ожидать, что завтрашние блюда будут такого же высокого качества?

Он остановился и устремил взгляд в какую-то точку вдали.

Верена, однако, слишком увлеклась красотой комнаты и, похоже, не собиралась отводить глаз. Ее внимание привлекло полное собрание «Легенд Древней Греции» в кожаных переплетах с золотым тиснением, которое занимало книжную полку справа от маркиза.

— Жан, его светлость обращается к тебе.

Тон Артура сделался резким и Верена смутилась, и почувствовала себя неуверенно.

«Я не могу встретиться с маркизом взглядом, — сказала она себе, — не могу».

— Жан? — нетерпеливо повторил Артур.

— Ах, oui, спасибо, милорд. Могу вам это пообещать.

Чувствуя, как гулко колотится сердце в груди, Верена впервые подняла взгляд на маркиза. К своему удивлению, девушка обнаружила, что тот по-прежнему не желает смотреть ей в глаза. Вместо этого маркиз продолжал смотреть вдаль, как будто выискивал там сушу.

Верена почувствовала, как к щекам прилила кровь: она вновь забыла о своем приниженном положении.

«Так грубо избегать моего взгляда! Он застенчив или же настолько высокомерен, что не считает слугу достойным своего внимания?»

Маркиз продолжал говорить:

— В твоей кухне есть какая-то знакомая изюминка, легкость руки, особая манера украшать блюдо — скажи, не пробовал ли я твоей еды раньше? Быть может, в замке герцога Шамберского?

— Нет, милорд, я не знаю этого герцога, — ответила Верена, густо покраснев.

— Артур говорит, что ты обучался в Париже. Скажи, под чьей опекой ты учился? Я знаю многих хороших поваров в этом городе.

«Но только не мадемуазель Дюпон из Lyc'ee des Jeunes Filles[31] , могу ручаться», — подумала Верена.

Ей становилось не по себе. Маркиз знает слишком многих людей... Он догадается, что она не та, за кого себя выдает... Ведь это лишь вопрос времени, не так ли? И тогда ее выгонят с корабля!

— Я учился в Орли у одного шеф-повара, который отошел от дел, — запинаясь, произнесла наконец Верена. — Он готовил для многих достойных джентльменов.

— Что ж, его следует поздравить с тем, что он воспитал такого достойного ученика, — заметил маркиз. — А сам ты вырос в Париже?

Верена почувствовала подвох. Возможно, он пытался поймать ее в ловушку.

«Нужно быть осторожной с ответами», — подумала девушка.

— Я родился за городом, милорд, но перебрался в Париж еще ребенком. Моя мать из Марселя.

— Вот как, — кивнул маркиз, пристально глядя в бокал портвейна с видом человека, который сделал неожиданное открытие. — Это объясняет твой акцент. Знаешь, он никак не укладывался в общую картину, пока ты не упомянул, что твоя мать родом из Марселя. Теперь все понятно...

Верена чуть не падала в обморок. Ей удалось не потерять голову и преодолеть первое препятствие.

Девушка замерла в ожидании, рассчитывая, что маркиз отпустит ее, однако тот сидел неподвижно, разглядывая пустую тарелку перед собой.

Верена бросила взгляд на Артура, но тот легким кивком дал понять, чтобы она оставалась на месте.

— А теперь вот что, Жан. Я питаю слабость к морепродуктам, и, поскольку мы направляемся в Средиземноморье, я буду ждать, что на моем столе появится много новых деликатесов, которые усладят мой вкус, — произнес маркиз. — Я бы с удовольствием отведал осьминога. Полагаю, ты знаешь, как подготавливать и варить осьминога?

Верена уставилась на маркиза в немом ужасе. Осьминог! Она даже не подозревала, что их едят.

— Ах, я вижу, ты не понимаешь английского названия? Дай-ка подумать, по-французски это будет le poulpe. Alors, vous comprenez?[32]

Маркиз еще несколько минут продолжал говорить по-французски с едва заметным английским акцентом.

«Слава Богу, я свободно владею языком, — подумала Верена, отвечая на безупречные французские фразы маркиза. — Все-таки я не зря провела год в пансионе благородных девиц. Совсем наоборот. Без знаний, полученных там, у меня бы наверняка ничего не вышло. Я бы расцеловала мадемуазель Дюпон, благослови ее Господь!»

Маркиз поднялся, и стюард поспешил к нему на помощь, отодвинув элегантный черный стул с круглой спинкой и бархатным сиденьем.

Отвернувшись от Верены, маркиз подошел к маленькой коробке для сигар и открыл ее. Внутри было около дюжины толстых гаванских сигар. Верена узнала марку — ее отец предпочитал как раз такие. При виде их красно-золотых печатей девушку охватила невыносимая тоска по дому.

Маркиз взял между пальцев одну сигару, затем понюхал ее. Ловким движением он срезал кончик и остановился в ожидании.