А еще он не мог отделаться от мысли, что она все еще любит Чарльза Деверо, пусть и безнадежно, но любит, хотя сама она ни разу не упомянула его имени за все время их знакомства. Это молчание казалось ему куда как странным, тем более что они на самом деле были друзьями.

Арч Леверсон, однако, просветил его, и теперь Кли имел довольно полное представление о том, что произошло. По его мнению, Чарльз Деверо повел себя как подонок. Но, увы, частенько такие блистательные и преуспевающие женщины, как Ники Уэллс, бывают неразборчивы в отношении мужчин и выбирают как раз не тех, кого стоило бы, а распоследних негодяев.

Часы на белой каминной полке пробили девять. Кли сел рывком, поняв вдруг, что думает о Ники с того самого момента, как вернулся домой.

„Черт возьми, так как же мне с ней быть?"

Вопрос повис в воздухе. Но тут же пришел спасительный ответ — предпринимать ничего не надо. Ники не подозревает о зародившемся в нем удивительном чувстве. Только бы хватило выдержки не подать вида, а сама она ни о чем не догадается. Все очень просто, он будет обращаться с ней по-прежнему, как с добрым товарищем. По его разумению, это лучший, едва ли не единственный выход. Так что все будет отлично.

Разрешив столь сложный вопрос, угнетавший его с самого Пекина, Кли встал, прошел на кухню, вытащил из холодильника еще одну бутылку пива и откупорил ее.

Возвращаясь через прихожую, он услышал, как зазвонил телефон, и поспешил в гостиную, чтобы снять трубку.

— Алло?

— Привет, Кли, это я.

— Ники! — При звуке ее голоса его захлестнула волна ликования такой силы, что он сам изумился и буквально рухнул в ближайшее кресло. — Ну и как там дела у вас, в Провансе? — спросил он, слегка запинаясь и радуясь, что она находится в сотнях миль от него и не видит, что сделал с ним звук ее голоса.

— Очень тихо и спокойно. Последние несколько дней я провела просто замечательно, — сказала она. — Здесь такое солнце, такая тишина — ты был совершенно прав, мне надо отдохнуть. Кли, я в восторге от твоего дома. Здесь так красиво, так удобно. Ты великолепно все устроил.

Кли не сразу нашелся, что ответить, и Ники торопливо добавила:

— Может быть, я звоню не вовремя?

— Нет-нет, — разуверил он ее, наконец обретя дар речи, и, откашлявшись, продолжил: — Я рад, что тебе понравилось, Ник. Моя сестрица Джоан останется довольна, ведь ферма — дело ее рук. Это она руководила ремонтом и отделкой. По моей просьбе.

— А я-то было подумала, что у тебя есть скрытые дарования, — сказала Ники и рассмеялась низким грудным смехом, который показался ему чувственным и манящим.

— Сколько еще ты собираешься пробыть в Провансе? — пробормотал он.

— Право, не знаю. Сначала я думала пожить здесь недельку, но, может, останусь и дольше. Кли, а почему бы тебе не приехать сюда на несколько дней? Составишь мне компанию. Если тебе больше нечем заняться.

— Ник, я бы очень хотел вырваться, но, признаюсь, дел по горло. Агентство завалено заказами.

— Жаль.

— Знаешь ли, я сейчас немного занят, так что перезвоню тебе попозже, — сказал он. — Или ты рано ложишься спать?

— Нет-нет, все нормально, звони. Поговорим позже. Пока.

Ники положила трубку, прежде чем Кли успел вымолвить еще хоть слово, и оттого, что он вот так оборвал разговор, ему стало гадко. Мысли о Ники пробудили в нем желание, и разговор по телефону вышел натянутым, потому что он испытывал неловкость.

Удивительная женщина. Когда он впервые встретил ее в Бейруте два года назад, то сразу решил, что она чудо — ни одна из встреченных им прежде женщин не шла с ней ни в какое сравнение: красивая, элегантная, даже в видавшем виды походном костюме, и очень фотогеничная. В то время он про себя окрестил ее Грейс Келли восьмидесятых и девяностых. Внешне она держалась ровно, чуть холодновато, чем временами отпугивала иных мужчин, но он-то был уверен, что это маска, скрывающая огромную душевную теплоту. В конце концов он убедился, что она натура романтичная и страстная, но разрыв с Чарльзом Деверо ранил ее так сильно, что она обращалась в лед при виде мужчин.

Для него тогда это не имело никакого значения, они были друзья, не более. Когда они познакомились, Кли был всерьез увлечен другой женщиной, и ему и в голову не приходило, что он сможет полюбить Ники.

Теперь же все переменилось. И все-таки он должен думать о ней только как о друге, опять предостерег он себя.

Кли опять пошел на кухню, оторвал кусок от свежего французского батона и сделал себе сандвич. Он долго еще беспокойно расхаживал по кухне, жуя и прихлебывая пиво прямо из бутылки.

Он и в самом деле пытался избавиться от мыслей о Ники Уэллс, одолевавших его.

* * *

В десять он перезвонил ей и лез из кожи вон, чтобы голос его звучал тепло и дружелюбно. Они проболтали минут двадцать, он рассказал ей о Марке Вийе и встрече с ним, назначенной на следующее утро; потом они обсудили его предстоящую поездку в Штаты и в конце вспомнили о Йойо, от которого до сих пор не было никаких вестей.

Прежде чем попрощаться, Кли пробормотал: