— Итак, тост за сотрудничество!

— За наше сотрудничество! — откликнулась Ники. Они выпили.

— Не мешает повторить, — заявил Кли, подходя к шкафчику, на котором оставил шампанское и ведерко со льдом.

— А не поплавать ли нам перед ужином? — предложил он.

— Почему бы нет? — улыбнулась Ники.

12

Она поплыла к нему на спине.

— Кли, как же здесь хорошо! — воскликнула Ники. — Я думала, вода будет теплой, как в ванне, но она просто отличная, лучше и не надо.

— Это вечерний бриз принес прохладу, — ответил Кли.

Ники молчала, продолжая плыть к краю бассейна, где Кли переводил дух после нескольких энергичных заплывов. Перевернувшись, она подплыла к нему, совсем близко, ухватилась одной рукой за край бассейна, другой откинула назад мокрые волосы и тихонько засмеялась, покачивая головой.

— Что ты?

— Я просто подумала, как странно, что мы иногда забываем о самых простых радостях жизни, таких прекрасных — самых лучших.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — сказал Кли и оглядел сад. Он включил маленькие прожекторы, спрятанные в густой зелени, и кусты, деревья и цветы теперь мерцали в кругах бледного серебристого света. Сестра Кли разместила подсветку так искусно, что она казалась естественной. Сад выглядел, как днем, но, по мнению Кли, особенно красиво — после заката.

Высоко над головой небо вновь играло цветами: розовато-лиловый и аметистовый сменял ультрамарин, спускались густые сумерки. В саду воцарилась тишина, лишь шелестели листья в рощице да вода нежно плескалась о края бассейна. Воздух был чист, прохладен и сладок от запаха жимолости и жасмина, росших вдоль старой каменной ограды.

Кли глубоко вздохнул и взглянул на Ники.

— Что может быть лучше, чем быть вдвоем в таком прекрасном уголке.

— Ничего. Здесь просто рай, — промурлыкала Ники. — Выходные удались на славу, Кли. Я восхищаюсь каждым мгновением. День был прекрасен и заканчивается замечательно.

— Он еще не кончился, — заметил Кли, украдкой взглянув на нее. — Впереди целый вечер... — Он бросил взгляд на часы. — Половина десятого всего-навсего. Можем колобродить допоздна. Если ты помнишь, ни тебе, ни мне завтра утром не надо никуда бежать.

— И слава богу, — ответила Ники с легким смехом. — По правде говоря, это так здорово — чуть-чуть побездельничать. Впервые за два с половиной года, должна признаться. Спасибо, что пригласил меня, спасибо, что приехал сам. Все было ну просто... просто замечательно, Кли. Ты такой заботливый, такой добрый. Словом, ты настоящий друг.

Она прикоснулась к его руке, покоившейся на краю бассейна. Он взял ее ладонь и крепко сжал. Прежде чем Кли смог сообразить, что делает, он привлек Ники к себе и поцеловал в губы.

Мгновенное сопротивление — и робкий ответ. Тело ее обмякло, губы стали мягкими и податливыми. Вдруг Ники резко отпрянула и пристально посмотрела на Кли.

Ее лицо стало незнакомым, непонятным; его выражение сбивало с толку. Снова взяв ее за руку, Кли пробормотал:

— Постой, Ник. Не уходи. Ты стала очень дорога мне, с самого Пекина. Все перевернулось. Ну как тебе объяснить?

Она молча высвободила руку и поплыла на противоположную сторону бассейна.

Кли последовал за ней и, выбравшись из воды, направился к шезлонгам под деревьями. Ники была уже там.

Она стояла, глядя в сторону, и дрожала на легком ветерке.

Кли взял с шезлонга большое пляжное полотенце и укутал ее.

— Ты замерзла.

Она резко повернулась к нему, но не произнесла ни слова.

Так они и стояли без движения, глядя друг на друга, глаза в глаза, и ни один не решался нарушить молчание.

Кли казалось, что взгляд ее ярко-голубых глаз пронзал его, в глубине души он уже сдался, но отвести глаза не мог. О Господи, как он жаждал ее. Ему хотелось обнять ее и любить, любить, любить. И еще Кли понял, что хочет обладать ею без остатка и так же безраздельно принадлежать ей. Но он и пальцем пошевелить не мог, не то что обнять ее — его словно парализовало, дыхание остановилось.

Ники первой нарушила молчание.

— Кли... Кли... — она тут же запнулась.

Потом ему еще долго будет вспоминаться ее голос, то, как она произнесла его имя в то мгновение. Этот голос сказал ему все. В нем звенело ожидание.

— Ник, дорогая, — глухо выдавил он и то ли ринулся к ней, то ли она упала к нему в руки.

Объятие его было неистовым. Он грудью чувствовал биение ее сердца, созвучное с его собственным. На его поцелуй, жадный, страстный, она ответила со всем пылом, ее мягкие губы раскрылись, и их языки встретились, замерли, коснулись друг друга снова.

Ее руки перебирали волосы у него на затылке, потом скользнули на плечи и дальше вниз по спине. Прикосновения ее пальцев, нежных и гибких, привели его в исступление. Он гладил ее по спине, все сильнее вжимая в себя, заставляя ее тело слиться с его телом.