— Вот скучища-то, а? — пробормотал Кли, покосившись на Ники.

— Конечно. Все старые фильмы такие.

— Только не „Касабланка", этот смотрится и сейчас.

— Ты прав, но этот фильм совсем не лишен очарования, особенно когда на экране Гейбл. — Легендарный киноактер был любимцем Ники, и когда несколько секунд спустя его герой на экране произнес: „Я никогда и строчки не напечатаю, пока сам все не увижу дважды и не услышу трижды", Ники сказала: — Отныне это станет моим девизом!

Кли закатил глаза в притворном ужасе.

— Ну послушай же, — настаивала Ники, — ты не можешь отрицать, что Гейбл прекрасно играет газетчика, его герой немного лихач, немного щеголь. Кроме того, он шикарный.

— Да-да, конечно. — Кли повернул ее лицо к себе и коснулся губами ее губ. — Ты не хуже.

Фильм кончился, Кли начал собирать тарелки и бокалы на поднос.

— Хочешь еще что-нибудь посмотреть, или пойдем вниз на террасу пить кофе? — спросил он.

— Кофе на террасе? Звучит заманчиво, — ответила Ники и отправилась за Кли.

Потом они сидели за столом на кухне и ждали, пока кофе настоится. Кли очистил яблоко, разрезал на дольки и, предложив Ники, сказал:

— В середине июля я еду в Нью-Йорк, а оттуда в Вашингтон снимать президентскую чету, а после вернусь в Нью-Йорк до конца августа. Как ты думаешь, не удастся ли нам там поработать над книгой?

— Ясное дело, удастся. Я ведь наверняка тоже туда приеду, если, конечно, где-нибудь не начнется война...

— Ну, на войне-то мы окажемся вместе, — вставил Кли.

— Думаю, что да, — кивнула Ники. — Во всяком случае, мы с Арчем будем работать над фильмом весь июль и август. Скорее всего мне придется писать сценарий и заниматься общей подготовкой. Но это не помешает работе над книгой. Ты уже придумал название?

— Нет. Пока нет, так что любые предложения принимаются с благодарностью. А кофе пахнет чудесно. Пошли на террасу.

Они сидели на террасе молча, наслаждаясь покоем и красотой окружающей природы. Было далеко за полночь. По черному бархату неба, казалось, кто-то рассыпал хрустальные бусы. Светила полная луна. Ветерок, шелестевший кронами деревьев, доносил запах жимолости.

Кли и Ники давно знали, что вовсе не обязательно болтать без умолку; молчание в тот вечер было красноречивее слов. Хотя в их дружеских отношениях за считанные часы произошла серьезная и необратимая перемена, они чувствовали себя по-прежнему непринужденно. По правде говоря, более непринужденно, чем раньше.

Взяв ее за руку, Кли сказал чуть слышно:

— Нам хорошо вдвоем, Ники. Мы созданы друг для друга. Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — ответила она и склонила голову ему на плечо, чувствуя себя спокойно под его защитой.

Кли обнял ее, не переставая гадать, что произойдет с ними дальше, куда приведет их сегодняшний вечер. Он не знал этого и не мог предсказать. Наверняка он понимал лишь то, что в Пекине спас ей жизнь и в ту же секунду влюбился. Быть может, он полюбил ее намного раньше, но осознал это, когда чуть не потерял. Хотя теперь это не имело значения. Сегодня вечером он стал ее возлюбленным, и был этим счастлив.

А Ники не переставала изумляться тому, как мгновенно они сблизились. Все произошло само собой. Но более всего удивлялась она себе. После того как Чарльз Деверо порвал с ней, она была одинока: возвела вокруг себя не одну преграду, но Кли разрушил их все. Какое счастье, что это сделал именно он. У него это получилось легко и просто, он разбудил в ней такую страсть, о которой она и не помышляла. Ники улыбнулась в темноте. Кли помог ей снова почувствовать себя женщиной. Много позже, когда они вместе складывали тарелки в посудомойку, Кли спросил:

— Сколько ты еще побудешь со мной, Ник?

Она пожала плечами:

— Сколько захочешь.

— Значит, полную неделю, — обрадовался он.

— Ой, Кли, я ведь совсем забыла, мне надо быть в Манхэттене раньше — в понедельник-то мне на работу.

— Жаль. — Кли помрачнел, но тут же просиял. — Знаешь что, — предложил он. — Мы полетим в Париж в четверг вечером. Ты поживешь у меня, а в воскресенье утром я посажу тебя в „Конкорд". Такое тебе по вкусу?

— Весьма.

— А мне весьма по вкусу ты. — Поставив тарелку, которую он держал в руках, Кли подошел к Ники и заключил ее в объятия. — Не знаю, как тебе, а мне кажется, что мы совершенно бездарно потеряли кучу времени.

— Если точно, то два года.

— Но я собираюсь наверстать упущенное.

— Вот как?

— Еще бы. — Кли одарил ее страстным поцелуем и, взяв за руку, потянул наверх в спальню.

14

Держась за руки, они медленно шли по бульвару Мирабо, главной улице древнего университетского городка Экс-ан-Прованс.

Ники смотрела и не могла наглядеться — вряд ли ей доводилось видеть бульвар красивее. Длинный и широкий, он состоял из четырех рядов высоких, стройных платанов, росших посередине, их ветви цепко переплелись над головой, образовав огромный свод. Ники казалось, что они с Кли движутся по бесконечному зеленому тоннелю. Он тянулся на многие сотни метров, прерываемый через равные промежутки фонтанами девятнадцатого века. Их струи образовывали арки, таявшие в рассеянном утреннем свете. На солнечной стороне бульвара расположились кафе, в тени на противоположной стороне растянулись чередой старинные здания, многие из которых находились в частном владении.